Он засмеялся и открыл перед ней дверь.
– Поехали, ценительница прекрасного.
– В ресторан? – улыбнулась она.
– А то! Я эту хреноту слушал, да еще и тебя спас, так, что ужин я точно заслужил.
– Ты мой герой! – она с нежностью посмотрела на мужа предпочитавшего пищу обычную, пище духовной. Он самый замечательный и плевать, что он не желает культурно развиваться и не делает попыток самосовершенствоваться! Настя радостно засмеялась.
Они отъехали от шикарных владений. Нестор весело посмотрел на Настю.
– А как ты думаешь, у Гошки есть склонность к музыке? А то, может, купим ему рояль?
– Я сразу уйду из дома, – смеясь, сказала она.
Остановив машину у ресторана, Нестор подал Насте руку.
– Знаешь, а ведь все говорили чистую правду, – улыбнулась Настя. Нестор удивленно посмотрел на жену, не понимая, о чем идет речь. Настя засмеялась. – Согласись, это и впрямь незабываемо, без каких-либо преувеличений. Так, что в какой-то степени, он на самом деле – талант, дарование. Без обмана.
– Ну, в какой-то степени он на самом деле – мальчик, – ухмыльнулся не утонченный, не склонный к прекрасному, величайший герой собственной жены. – Так что, считай, вообще все без обмана. Ну, может, кроме утверждения насчет Моцарта. Фамилия мне знакома, так, что видишь, мой культурный уровень не совсем уж на нулевой отметке. А теперь пошли, почитательница юных дарований…
–
Ночь наполнена тишиной. Кажется, что изо всех звуков в мире остался лишь звук дыхания. Темнота обволакивает, укрывает невесомым тончайшим покрывалом, даря покой, наслаждение от сознания близости, отгораживая от всего остального, ненужного и не важного в этот момент. Только он и она. Он обнимает тоненькие, хрупкие плечи, прижимая ее к себе, оберегая, защищая, вселяя уверенность, что он рядом, что они одно целое, и существуют друг для друга. Приподнявшись, она заглянула в его глаза, в темноте кажущиеся совсем черными.
– Почему ты никогда не говоришь, что ты меня любишь?
Он пожал плечами.
– Разве это непонятно без слов? Ты же и так знаешь…
Она улыбнулась, провела рукой по темным, непослушным волосам.
– Знаю, но женщинам иногда хочется слышать слова, признания.
– Разве дело в словах? Важно, то, что делаешь.
– Какой ты не романтичный. Я же говорю, что люблю тебя. И ты ни разу не сказал, что слова не важны.
Он засмеялся.
– Ну, мне же приятно.
– Ну, ты и эгоист! То есть тебе приятно, а я и так должна знать.
Он притянул ее к себе.
– Ты же знаешь, что ты для меня…
Она приблизила свое лицо вплотную к его лицу.
– Ну-ка, ну-ка, что там я для тебя? Очень интересно послушать!
– Все, – буркнул он.
– Что – все? Я хочу услышать все целиком.
– Ты – все! Все для меня… – голос у него был почти сердитый, но Настя почувствовала, как он прижимает ее к себе еще теснее и как стучит у него в груди сердце, как будто повторяя, подтверждая сказанное. – Я не умею говорить о любви… не знаю почему… Просто… чувствую ее…
Она засмеялась.
– Это самое лучшее признание изо всех признаний. – Она провела кончиками пальцев по его лицу, нежно, едва касаясь его. – Хочешь, я буду говорить за нас двоих, – прислонив голову к его груди и слушая, как стучит сердце, тихо, почти одними губами прошептала она, но он понял. – А чувствовать мы будем вместе…
Часть 3. Огонь и лед
Глава 1
2011г. Москва
В начале зимы фирма Нестора Павленко выиграла тендер на очень крупный, и очень выгодный контракт по поставкам оборудования. По столь значительному поводу устроили грандиозное празднование. Сотрудники фирмы пребывали в радостном возбуждении, в ожидании приятных перемен, в первую очередь, связанных с материальным положением. Для фирмы это был не просто чрезвычайно крупный, выгодный контракт, способный принести значительный доход. Это был выход на новый уровень. Если все пойдет нормально, впереди открывались еще более серьезные перспективы. Новые заказчики, куда большие объемы, ни сравнимые с прежними, огромные возможности в целом. Новый контракт приоткрывал дверь в мир благополучия и богатства. Мир денег не просто больших, а очень больших и очень-очень больших.
После знаменательного события прошла неделя. Все эти дни Димка буквально летал, сияя счастливой улыбкой, распираемый от гордости и радостного предвкушения прекрасного будущего. Он уже строил в голове грандиозные планы, на тему того, что ждет их дальше, какие рубежи открываются теперь перед ними.
– Нестор, ты чего не рад? – не в силах спокойно сидеть и уж тем более наблюдать за бесстрастным, почти равнодушным выражением лица и поведением приятеля.