Риннон нацарапала ответ и, пока разгоряченная внучка пыталась поймать юркого фейри, отправила птицу восвояси. Филида искренне понадеялась, что изложенных доводов окажется достаточно, чтобы Кинния хотя бы дождалась, когда предатель-снег окончательно сойдет, а весеннее солнце войдет в силу настолько, чтобы цепочка следов на мягкой земле не смогла привести в запретную рощу коварного Аю-Верха.
Весна впорхнула в легком зеленом платьице, обдала ароматом первых цветов, наполнила долину птичьими трелями и ярким солнцем. Всего-то неделя прошла с визита Крума, а о лютой зиме напоминали лишь снежные шапки гор. Риннон посчитала, что настало идеальное время для путешествия в деревню. Лес был щедр, но в нем не росла ни пшеница, ни овес, да и коровы не водились. Но если без муки, каши и молока еще можно обойтись, то без ткани – никак. Последний кусок шерсти, которым завешивали вход, филида давно пустила на платье для внучки, и если шкуры горного козла или лесной косули годились для зимы, то никак не подходили для теплой весны и тем более лета. Самое время было предпринять поход именно сейчас, пока Айне не выросла слишком сильно.
Когда солнце скрылось за снежными пиками, а последние росчерки заката медными змеями сползли с почерневшего неба, Риннон, латая у очага ботинки внучки, поняла, что откладывать поход в деревню больше нельзя. Дубленая кожа, давно потерявшая свою мягкость, расползалась, стоило ее чуть потянуть.
– Айне.
– Что, бабушка?
– Завтра на рассвете мы отправимся в деревню.
– В деревню? – коричные глазки так и загорелись. – Ура! Ура!
Девочка радостно заплясала, притопывая босыми ступнями:
– Наконец-то! Наконец-то я смогу поиграть с кем-нибудь еще кроме Пэка!
– Гонять по лесу, сдавливать, вытряхивать дух из беззащитного фейри – это игры? Бедный я разнесчастны-ый. Пригрел на свою голову-у… – затянул маленький хозяин.
Риннон посмотрела влево, внимательно исследуя взглядом нишу в стене. В последние дни писклявый голосок частенько доносился именно оттуда. Видимо, пяток футов пока еще оставалась надежной преградой между Пэком и неугомонной Айне.
Филида вернула обувь внучке:
– Пожалуйста, будь с ними бережна, а то они могут не выдержать предстоящей дороги.
– Хорошо, бабушка. А я пойду в дере-евню! А я заведу себе друзе-ей! – пропела Айне, обнимая растоптанную обувь.
– Милая, ты уже большая девочка, а, значит, все понимаешь, так? – поднялась с пня, приспособленного под стул, Риннон.
Айне кивнула, осторожно опустив ботинки на пол.
– Тогда слушай меня внимательно и запоминай.
– Хорошо, бабушка.
– В само селение пойду только я.
– Но… – свела бровки внучка.
– Ты обещала выслушать.
Айне стиснула губки так сильно, будто слова могли просочиться сквозь них против ее воли, и снова кивнула, но теперь с куда меньшей готовностью.
– Ты подождешь меня под защитной сенью деревьев. Сможешь понаблюдать издалека. Я быстро обернусь, ты и заскучать не успеешь.
– Но почему мне нельзя с тобой?
– Милая, я ни разу не была в этой деревне. Не знаю, какие там люди…
– А если хорошие, ты меня позовешь? – веснушчатое личико снова озарилось надеждой.
– С первого взгляда невозможно определить, какой человек на самом деле. Иногда на это и целой жизни мало. И, – выдохнула филида, глядя внучке в глаза, для чего теперь не нужно было даже присаживаться на стул, – ты же знаешь, грядет война. Сейчас везде опасно. Понимаешь?
– Да, бабушка, – опустила головку та.
– Значит, обещаешь дожидаться меня там, где я скажу?
Девочка замялась. Взгляд коричных глазок заметался по морщинам и выпуклостям пещеры, задержался на нише, где прятался фейри.
– Айне, – Риннон ждала ответа, – это главное условие. Если ты не согласишься…
Филида рассматривала внучку – длинные тонкие ручки на четверть выглядывали из ставших короткими рукавов. Подол, еще пару недель назад стелившийся по полу, теперь едва прикрывал икры. Босые ступни… Айне должна согласиться – им просто необходимо попасть в деревню сейчас. Позже она сможет оставаться в пещере одна, но не теперь… Она слишком юна.