– Хорошо, бабушка, я подожду у кромки леса.
– Вот и умница, – кивнула Риннон, потрепав одну из толстых рыжик косиц внучки.
– Ага, – хохотнул Пэк, – больше слушай эту рыжую! Она за спиной пальцы скрутила.
Филида сощурилась:
– Это так?
Из-за разлившейся по личику краски пропала россыпь ярких веснушек. Айне уставилась в каменный пол и разглядывала его с таким усердием, словно он был изрезан затейливыми рисунками.
– Еще проверяет, – фыркнул Пэк. – И кого проверяет! Фейри никогда не врут! Если ты настоящая филида, то должна это знать! Вот и говори после такого неуважения правду…
– Так? – повторила вопрос Риннон.
– Так, – призналась Айне.
– Тогда нам придется остаться дома, – голос бабушки посуровел.
– Нет! Только не это! – коричные глазки наполнились слезами. – Пожалуйста-пожалуйста. Я обещаю! Я не пойду в деревню!
– Хорошо, – смилостивилась Риннон и приблизилась к стене, противоположной укрытию Пэка, ухватилась обеими руками за выпуклый камень и потянула на себя. Когда тот оказался на полу, она выудила из тайника кожаный кошель, украшенный серебряным меандром и жемчугом.
– Вот это богатство! – ахнул невидимый Пэк. – Хоть бы медяком одарила. Ползимы в тепле, уюте прожили. Ни жажды не знали, ни голода. Не я ли гоблинов отваживал? Не я ли огров уводил? С искушением отдать им рыжую боролся.
– Ты сам просил пищу и кровь, – пожала плечами филида.
– За проживание, – согласился фейри. – А за выдранную шевелюру? За нападки? За издевательства?
– Хорошо, вот тебе плата за все неудобства, – Риннон глянула на переминающуюся с ноги на ногу внучку, вынула три золотых и положила на вросший в землю валун, служивший столом.
– Три золотых? Три золотых?! – стал задыхаться от возмущения Пэк.
– Что тебе не нравится? – фыркнула внучка, скручивая предателю дулю.
– Я фейри! – взвизгнул малыш. – Чем я заслужил такое обращение?! Гоблинов уводил, огров отваживал, даже вытерпел сто укусов стайки злобных пикси, когда они конопатую выследили! Вот, выходит, во что вы мою защиту оценили?! В три золотых!
– Какой же ты вред…
– Айне, – одернула внучку Риннон и куда более ласковым тоном обратилась к негодующему. – Прости нас, многоуважаемый Пэк. Скажи, во что ты оцениваешь свое покровительство глупых постоялиц, и мы безоговорочно уплатим.
– Точно? – насторожился фейри.
– Не сомневайся, – заверила филида.
– Медяк! – гордо заявил Пэк. – И ни на полмонеты больше!
– Вот балда, – хихикнула внучка и тут же смолкла под цыканьем Риннон.
– Вот это другое дело! – обрадовался невидимка и поцокал к столу. Медяк исчез, но Айне, провожая сердитым взглядом фейри, на этот раз не посмела броситься за ним вдогонку, продолжая мяться возле бабушки.
Риннон высыпала из кошеля бОльшую часть денег и вернула их на место, затем задвинула камень. Похудевший мешочек привязала к поясу. Помимо золота в тайнике были припрятаны самоцветы. Совсем немного, но при правильном подходе их вполне хватит на долгую сытую жизнь.
Впрочем, филида и без камней бы обошлась. Во-первых, она варила отличные зелья и готовила действенные бальзамы. Ведь, даже, став верховной королевой, Риннон продолжала обучение у Сантонига, лечила собственную семью, слуг и рабов. Нередко помогала друидам в близлежащих поселениях. Во-вторых, каждая из ее песен стоила больших денег. Ну и, в-третьих, почти в любой деревне найдется кожевник, которому можно сбыть шкуры. Но это как-нибудь потом. На этот раз следовало как можно скорее купить самое необходимое и вернуться обратно.
– Пора спать. Выходим на рассвете.
– Покойной ночи, – побеждено выдохнула внучка, понимая, что сегодня с предателем расквитаться не удастся, и поплелась к каменной кровати, устланной пахучей недубленой шкурой.
– Добрых снов, – пожелала бабушка и принялась собирать сумку.
Риннон показалось, что ночь пролетела слишком быстро. Но рассвет близился, а, значит, тянуть было некуда. Тем более что внучка успела за это краткое время еще немного подрасти.
– Доедай поскорей. Я подожду тебя на улице.
– Ховошо, вавушка, – спешно жуя, ответила девочка.
– Не забудь поблагодарить за гостеприимство Пэка.
– Не жавуду, – Айне хитровато посмотрела на нишу и продолжила орудовать ложкой.
Филида покинула пещеру и, чуть углубилась в чащу, бесшумно ступая по мягкому зеленому ковру, будто расшитому белоцветниками, ирисами, подснежниками. Над головой смыкали замшелые кроны многовековые дубы, переплетались странно извитыми ветвями буки. Риннон, закрыв глаза, глубоко вдохнула чудесный аромат весны.