– Пожалуй, с такими успехами ты уже к лету усвоишь все, что филиды обычно изучают три первых года.
– И смогу помогать людям?
– Об этом говорить пока рано. Может, передохнем?
– Давай, – согласилась Айне и тут же высмотрела на опушке поваленное дерево, вполне подходящее для небольшой остановки.
Погода благоволила к путницам – и им не приходилось прилагать особых усилий, чтобы искать или обустраивать ночлег. Костер исправно согревал с сумерек до рассвета, мох служил мягкой подстилкой, а плащи защищали от легкого прохладного ветра. Риннон предполагала, что дорога растянется на пять дней, но уже на третий они вышли на нижнее плато. Пастухи выгнали овец, собаки прилежно несли службу, но, к радости Риннон, и ухом не повели, учуяв запах путниц.
Луг соседствовал с редколесьем, по которому бабушка с внучкой и продолжили путь, избежав ненужной встречи с людьми. Еще одна ночевка – и после скорого перекуса, путницы вышли к поселению. Айне жадно разглядывала маленькие куполообразные домики, метшие землю тростниковыми крышами, вслушивалась в здешний шум, изучала новые ароматы.
– Это и есть деревня?
– Да.
– Как красиво! – восхитилась она. – Не похоже, чтобы тут жили плохие люди.
– Ты помнишь, что обещала?
– Не ходить в деревню, – не оборачиваясь, ответила Айне.
– Верно, – филида опустила ладони на ее плечи и попыталась развернуть внучку к себе, но это оказалось не так-то просто. Надо же, сколько силы живет в этом юном теле. – Айне, послушай меня.
Риннон дождалась, пока внимание коричных глазок целиком и полностью перейдет на нее, и лишь потом продолжила:
– Я хочу, чтобы ты осталась здесь и тихонько дожидалась меня. Я постараюсь обернуться за пятую часть дня.
– Да, бабушка, – внучка с тоской поглядела на вожделенные домики – похоже, до последнего надеялась, что Риннон возьмет ее с собой.
– Не печалься, – филида нежно провела пальцами по разрумянившейся бархатистой щечке.
Айне улыбнулась в ответ и уселась на пень.
– Я скоро, – помахала Риннон и быстро зашагала к уже проснувшейся деревне.
***
Какое-то время Айне послушно сидела на пне, рассматривая жужжащую словно улей деревню. Над ней плыло серое облако, сплетенное из струек дыма, выдыхаемых трубами. Приземистые домики так плотно жались друг к другу, словно пытались согреться. И как только меж ними протискиваются? Да и сами жилища маловаты. Айне лишь диву далась, когда из крайнего, наверное, самого крохотного вышли мужчина, женщина и целая орава детей. Как они все там умещаются?
То ли дело пещера! Просторная, уединенная… Вот только не такая уютная, не такая милая…
Взрослые присоединились к остальным, что пахали землю, а разросшаяся ватага понеслась к лесу. Дети кричали, смеялись. Толкались, падали, притворно замирали.
Айне до последнего наблюдала за ребятней, будто пыталась до отвала насытиться этим зрелищем. Ведь когда еще доведется вернуться? Она ужасно хотела, чтобы ее заметили… и боялась.
Но ведь это всего лишь дети! Разве они могут быть плохими? Разве они могут представлять для нее опасность? Вряд ли…
Айне почти шагнула навстречу, но передумала и спряталась за широким, поросшим лишайником стволом. Громкие веселые окрики пронеслись совсем рядом, заставив сердце трепетать от возбуждения. О, каких же усилий ей стоило не шевелиться, когда вся сущность так и рвалась присоединиться к этой верещаще-хохочущей ораве! Дыхание участилось, в висках колотило…
Дети стремительно уносились вглубь чащобы, но Айне продолжала прятаться.
Звонкие голоса слились в шутливой песенке о недалекости тролля из-под моста, а затем рассыпались заливистым хохотом по всему лесу…
Айне отчаянно цеплялась за обещание, данное бабушке. Жмурилась, представляла, как разочарование сгоняет с красивого лица белозубую улыбку.
Отдаленный смех сменился глухими ударами, задорными выкриками, оглушающим визгом. Веселье до краев наполнило чащу, яркое, зовущее…
Айне сделала первый шаг, такой тяжелый, будто на ногах были не растоптанные кожаные башмаки, а железные сапоги. Остановилась. Сердце рвалось из груди. Туда. К ним. Но она ведь обещала!
А дети смеялись…
Айне сделала второй шаг. И снова замерла в нерешительности. Обещала ведь.