Наконец, наконец, она увидит Лухту! А, если повезет, еще и услышит его звонкий голос и дивную игру на волынке!
Сердце рвалось из груди.
Внезапно огромная тень метнулась слева. Айне подалась в сторону, но тут же узнала во встречном лучшего друга.
- Вернулся, предатель?
Малыш тоненько заскулил.
- Ладно, прощаю, - на душе было слишком легко и светло - и никакая обида сейчас не смогла бы там удержаться. - Как думаешь, успеем добраться до пастбища до заката?
Волк вдруг вцепился зубами в колышущийся подол, вынудив Айне остановиться.
- Ты чего это?
Малыш потянул на себя.
- Сейчас не время играть, - Айне попыталась выдернуть ткань, но крепкие челюсти лишь сильнее сжались. - Ты же мне платье порвешь! Отпусти немедленно!
- Это моя единственная одежда, - хныкнула она. - Тебе хорошо - вон уже сколько по долине бегаешь, а я почти пять дней взаперти просидела!
Малыш глухо зарычал, не разделяя жалоб. Тогда Айне ухватилась за ткань с обеих сторон от узкой морды и рванула, что было сил. Пока волк осознавал, что у него в зубах остался лишь лоскут, хозяйка уже неслась к пастбищу.
Ничто! И никто не сможет ее остановить! Она увидит Лухту, даже, если ей придется бежать голой! Хотя... голой не хотелось бы. Конечно, она ни за что нарочно не покажется. Но ведь всякое возможно.
Айне довольно быстро расслышала за спиной тяжелую поступь, но прежде, чем Малыш вздумал возобновить свою глупую забаву, предупредила:
- Только попробуй! И я больше никогда не буду с тобой играть! И ни на один закат не позову! А еще и Пэка на тебя натравлю!
Последняя угроза подействовала незамедлительно. Мохнатый друг отступил, но от своей компании не избавил. Айне победно улыбнулась и побежала дальше. Она не так давно обнаружила, что видит в темноте почти так же хорошо как волк, и намного лучше бабушки. И если прежде это стало бы причиной для досады, лишним подтверждением, что она отличается от людей, то в данное мгновение, она радовалась этой удивительной особенности... И бежала, бежала, бежала!
Лишь оказавшись в лесу, что примыкал к пастбищу, Айне опомнилась и перешла на осторожный крадущийся шаг. Но слишком поздно поняла, что вокруг слишком тихо. А ведь солнце еще не село. Она подобралась ближе. Хризолитовый луг оказался пустым.
Ушел?
Пара черных пятнышек от костерков - все, что напоминало о недавнем постое.
Ушел...
Сердце ухнуло вниз.
Айне продолжала упрямо обводить взглядом пастбище. Пыталась понять, куда могли погнать стадо. Но ни одной дельной мысли в голову не приходило.
Малыш потерся мордой о бедро, словно пытаясь утешить хозяйку, но она не почувствовала. Она вообще ничего не чувствовала, кроме досады и обиды. Словно богини-Матери специально все подстроили.
Айне безвольно опустилась на землю:
- И где теперь его искать? Горы так велики...
Малыш заскулил.
- А что, если он вообще вернулся в деревню? - руки гладили серую шерсть, не ощущая ее мягкости. - И больше никогда сюда не вернется? Дивно, что он вообще тут пас овец. Слишком высоко... Все пастбища на нижнем плато... Неужели я больше никогда его не увижу?
Глаза защипало.
Малыш заскулил и снова ухватил хозяйку за платье, но на этот раз потянул бережно.
- Погоди, ты хочешь что-то показать? Ты знаешь, где стадо?
Волк рыкнул. Айне вскочила:
- Веди!
Малыш выпустил подол и прыгнул вперед. Вопреки ожиданиям, он повел вовсе не к нижнему плато. К середине ночи друзья обогнули Двузубье, затем Медвежий холм и Айне, наконец, расслышала редкое овечье блеянье.
- Совсем рядом, - шепнула она и пригнулась. Теперь пробираться приходилось с особой осторожностью - вокруг не было никакой растительности, только мшистые валуны и трава. И хоть день давно уступил власть ночи, все же луна была достаточно яркой, чтобы выхватить лучом из темноты силуэт невероятно крупного человека или королевского волка, особенно на скалистом склоне.
Впрочем, горы были Айне домом, она знала их нрав так же хорошо, как свой собственный. А потому незаметно подобраться к пастбищу для нее не ставало чем-то непреодолимым, даже если вокруг не росло ни одного кряжистого дуба или раскидистого кедра. Единственное, что по-настоящему беспокоило - это молчание волынки. Айне успокаивала себя тем, что Лухта просто отдыхает. Но подозрение уже не только прокралось в сердце, оно дало всходы.