Сильнее натянув капюшон, филида свернула с деревянной дороги, ибо путь ее лежал к Священным горам, что соединяли два мира, и куда не вела даже узенькая проторенная тропка. Ибо не было туда хода даже жрецу. Лишь тому, кто решил остаться с богами наедине. За всю историю велгов таких нашлось всего трое. И одним из них стала Риннон. Ведь, кто осмелится жить среди коварных гор и хищных лесов?
Но, несмотря на предстоящие тяготы, мысли Риннон то и дело возвращались к Киннии.
Да, трудно найти лучшую защиту, чем Зеленый замок. Говорят, он вырезан прямо в скале, и если соскрести его мантию из изумрудного лишайника, можно обнаружить следы от дивного железа, коим тысячу лет назад сами гномы приручали базальтовую породу… Это не Серые чертоги Риннон, пусть возведенные на кладке великанов, но собранные из отдельных булыжников, что без труда сдует любой рассерженный бог.
Да, рядом с Киннией Ангус Змеевик. Вряд ли найдется вождь мудрее и дальновиднее, воин искуснее и сильнее, чем он. На сотни миль окрест не сыщется города, частокол которого может похвастаться таким количеством голов, как его. А подвалы Зеленого замка уставлены сундуками с трофеями в кедровом масле1.
Да, Кинния под защитой преданной старой рабыни, готовой перегрызть глотку каждому, кто хотя бы помыслит покуситься на жизнь госпожи.
Но если разум довольствовался такими утешениями, то сердцу матери они казались недостаточными. Однако пути назад не было. И Риннон, вознося очередную молитву, шла дальше.
Дважды останавливалась и разводила костер. Грела молоко, в последний раз сцеженное матерью для Айне. И хотя первый зубик у девочки прорезался еще там, в башне, Кинния все равно докармливала дочь грудью, желая упрочнить связь.
– Ничего, Айне, мы справимся. Богини-Матери нам помогут.
А потом малышка засыпала, и Риннон продолжала путь.
Идти становилось все труднее. Невысокие фруктовые деревья давно сменились сгорбленными под гнетом небесного серебра елями-великанами. Ноги уже по колено проваливались в снег, что обледенелыми горошинами вис на меховых башмаках. Мороз царапал легкие. Но ветер стих. Тучи рассосались – и лунная долька в окружении звездного бисера ярко освещала путь.
Когда занялся рассвет, а путница совсем онемела от холода, горы открыли первый зев. Конечно, надолго здесь оставаться было нельзя – слишком близко к городу, к Аю-Верху. Но чтобы согреться и немного отдохнуть, укрытие подходило идеально. Риннон восславила милость богов и вошла.
В пещере оказалось сухо и довольно уютно. Даже нашлась пара валунов, один из которых с ямкой сгодился люльку. Малышка сладко спала. Риннон разожгла костерок, подкормив его ветвями иссохшего куста, росшего тут же, и ягелем. Жар огня помог быстро согреться. Остатки молока отправились в котелок.
– Агу!
– Проснулась, – Риннон поспешила к корзине и ахнула, когда внучка зевнула. – Еще один зубик!
Малышка улыбалась.
– Пожалуй, если так и дальше пойдет, то когда мы с тобой подберемся к границе двух миров, ты пойдешь.
Риннон посадила девочку себе на колени.
– На-ка, попей.
Айне до дна осушила кружку.
– А как тебе вот это?
В отличие от материнского молока пареная тыква не вызвала восторга – еще пару ложек девочка проглотила, а вот убедить внучку есть дальше, у бабушки никак не получалось.
– Привыкай, Айне, привыкай. Овечьего молока я для тебя еще раздобуду. Но овощи тебе придется полюбить.
Девочка упрямилась. Зажимала губки и ловко уворачивалась. И тогда филида пошла на хитрость:
– А что бабушка Риннон сейчас тебе расскажет… Ой, что расскажет…
Малышка вдруг замерла и захлопала большущими коричными глазками. Риннон, наконец, сунула внучке в рот ложку и продолжила:
– Если подняться высоко-высоко в Горы, за границы облаков, а потом спуститься в самую глубь самого высокого холма, преодолеть множество преград и вытерпеть немало мучений, можно попасть в Волшебную страну. Там тысячи лет живут дивные фейри. Одни из них совсем крохотные, водят хороводы у подножия деревьев, что умеют петь и плакать, другие, наоборот, исполины, живут в великолепных городах, с которыми по красоте и вычурности не сравнится ни одно поселение людей. Третьи и вовсе никогда не показываются на свет, предпочитая ему темноту пещер или дно морей. Фейри умеют летать, обходиться без воздуха и слышать сквозь стены…
На улице снова выла и стонала зима, словно просилась в обогретую пещеру, но переступить порог без позволения не решалась. Лишь приподнимала ледяным дыханием шерстяную завесу, загораживавшую вход, да подглядывала в образовывавшиеся щели. Но филида не обращала на ее любопытство никакого внимания. Сейчас вся вселенная сосредоточилась в единственном существе, что с интересом внимало каждому слову.