По имеющимся у Чино данным, в ЦРУ работал офицер, специально занимавшийся координацией действий и в целом отношениями с чилийской хунтой, прежде всего с ее репрессивным инструментом — ДИНА. Он действовал под вымышленным именем Боба Дайнаса. (Роберт Дайнас, в справочнике ЦРУ личный шифр 518.) Чино запомнил номер телефона, имевшийся в справочнике, и, когда Хосе Ампаро Ортега звонил по нему, чтобы договориться о встрече, прослеживал, куда он едет. По номеру телефона он легко также установил адрес оперативного центра Дайнаса.
С другой стороны, присутствие в США высоких представителей чилийской разведки не очень-то скрывалось в кругах кубинской эмиграции. Чино был знаком со многими кубинскими контрреволюционерами, которые работали на хунту внутри и вне США, получая удовольствие от службы диктаторскому режиму. И наконец, самым последним подтверждением существования реакционного сговора явились признания Хуана Гонсалеса, который как-то поведал Чино об укреплении своей организации, о ее хороших отношениях с ЦРУ и появлении нового фактора — контакта с чилийцами из хунты. Среди них он назвал одного из руководителей радиостанции "Голос Чили", скопированной с "Голоса Америки". Станция была создана при финансовой и технической помощи ЦРУ, чтобы преподносить образ Пиночета в самом розовом свете. Одновременно "Голос Чили" использовался для передачи шифровок агентам ДИНА, разбросанным по всему миру. Обычно после какой-нибудь безобидной музыкальной программы, в которой почти всегда исполнялась мелодия "Кто купит эти черные глаза", диктор приступал к передаче шифрованных сообщений. Хуан Гонсалес рассказал Чино, как ЦРУ содействовало встречам представителей хунты с наиболее активными элементами кубинской контрреволюционной эмиграции…
— Сейчас здесь находится Хулио Солорсано. Ты познакомишься с ним. Он будет в "Альфе". Так и случилось.
Людей типа Хулио Солорсано приводят во Флориду не туристские тропы и не транзитные остановки, а планы ЦРУ, которое считало целесообразным вынести за пределы США, однако неизменно в американских колониальных интересах, часть подрывной деятельности против кубинской революции. Преследуя те же цели, но в качестве младших партнеров, послушные наемники из хунты охотно исполняли приказы.
19 марта 1975 года был подтвержден союз кубинской контрреволюции и чилийского фашизма. Аугусто Пиночет, латиноамериканский вариант Адольфа Гитлера, удостоил специальной аудиенции кубинских контрреволюционеров Алехандро Фиделя Вальдеса, Луиса Фуэнтеса и Франсиско Баттле, которые приехали в Чили как руководители самозваного "Комитета по созданию правительства Кубы в изгнании". Они не могли "проникнуться бодрым духом Америки" без того, чтобы сначала не поговорить с этим генералом-палачом. Падкий на похвалу Пиночет постарался, чтобы эта аудиенция была широко освещена всей чилийской прессой, а также газетами, информационными бюллетенями, журналами, радио- и телепрограммами кубинских эмигрантов в Майами. Так стало известно, что Пиночет с похвалой отозвался об усилиях, направленных на создание "кубинского правительства в изгнании". Он заявил, что, в случае ощутимого успеха этих усилий, он с удовольствием окажет кубинским эмигрантам поддержку по дипломатическим каналам. "Мы, — сказал он, — официально признаем такое правительство и постараемся, чтобы другие главы государств сделали то же. Тем самым будут созданы официальные каналы для направления решающей помощи от имени так называемой демократии американского континента, включая, естественно, Соединенные Штаты. Никто не сможет протестовать. Разве помощь законному дружественному государству является преступлением?" Для фашистских правителей Чили законность отнюдь не обусловливалась необходимостью общественного признания. Встреча прошла в духе полного взаимопонимания. Кубинские контрреволюционеры были очарованы Пиночетом и заверили его в своей поддержке дела хунты, которое было и их делом. В завершение они попросили Пиночета направить личное послание кубинской эмиграции, чтобы вдохновить ее на создание своего правительства. Пиночет, явно польщенный, нацарапал несколько слов. Потом он передал листок своему адъютанту на редактирование и перепечатку. Тот вернулся со следующим текстом: