— Что это за огни?
— Санта-Фе.
— А там? Вон те…
— Баракоа.
— А там?
— Суденышко.
— Не сторожевой ли катер?
— Нет.
— Они идут сюда, к нам?
— Нет, не сюда.
— Почему ты так уверен?
— Я определяю по навигационным огням. Если бы судно шло сюда, то мы видели бы один зеленый слева и красный справа.
— Так куда же оно идет?
— На север, и довольно быстро.
— Ну, а почему тогда это не может быть сторожевой катер?
— Сторожевой катер идет быстрее. Кроме того, он шел бы с погашенными огнями.
— Без огней?
— С погашенными огнями, старик!
— Откуда ты так хорошо знаешь море?
— Ничего я не знаю. Единственное, что могу, — это ходить недалеко от берега, но опыт постепенно приходит сам собой.
— Сколько мы уже идем? Мне кажется, почти час.
— Нет. Это твое нетерпение удлиняет время. Мы идем всего лишь минут двадцать.
— Всего лишь двадцать минут? А что это там?
— Где?
— Вон там, справа, огни.
— Это Эль-Морро.
— Как? Эль-Морро? Почему Эль-Морро? Не может быть. Мы разве идем не туда, не на север?
— Крепость остается у нас позади.
— Как море все запутывает!..
— Это если ты сам путаешь…
Через три с половиной часа плавания уже не было видно мерцания огней Эль-Морро. Их отблески полностью исчезли в темной морской ночи. Сейчас позади «Моей мечты» оставалось только слабое свечение неба над городом.
Гавана! Увидят ли они ее снова? Смогут ли опять гулять по ее улицам, загорать под ее солнцем? Кто знает! Сколько человек напрасно говорили — вернемся! Рулевой посмотрел на те далекие отблески. Там он оставлял свою предшествующую жизнь — детство, отрочество, детские игры, первого друга, первую работу, да и сколько еще! Воспоминания промчались перед ним, как кадры из кинофильма. Мысленно он уже рвался обратно, но его размышления были внезапно прерваны резкими звуками. Это Каэтано перевернулся на палубе, не находя себе места от тошноты. И хорошо, что его мысли были прерваны. Он обрадовался. Так было лучше. Забыть все, смотреть вперед, а не назад. Будущее там, впереди, где острый нос катера разрезал воду, а не там, где за кормой понемногу исчезала светлая ниточка на горизонте. Каким оно будет, это будущее? Вообще-то, все трое больше думали о дне завтрашнем, чем о вчерашнем, о вопросах, которые вставали непрерывно перед ними, а не об опасностях, которые остались за кормой. В первую очередь нужно было преодолеть нетерпение. Казалось, что минуты превратились в часы. Минуты в море тянутся бесконечно долго. Эти монотонность, ограниченность пространства на «Моей мечте», ленивый звук ее двигателей требовали настоящего морского спокойствия. И это так необходимое спокойствие было только у одного из них.
— Кто-нибудь скажет — это очень просто: переплыл море — и готово. — Самый молодой член экипажа пытался объяснить, найти какой-либо аргумент для оправдания своего беспокойства. — Но здесь все во власти судьбы, здесь нужно работать!
— Да, нужно потрудиться!
— Земли уже не видно… осталось только отражение света над городом, да и оно исчезает. Скоро все скроется. Значит, мы прошли довольно много, да?
— Мы прошли мало. Впереди еще большой путь. «Моя мечта» не быстроходный катер, больше из нее не выжмешь. Она была сделана для спокойной рыбалки, а не для побега. Кому придет в голову убегать со скоростью около шести миль в час? А если нас заметят…
— Все же, сколько мы прошли?
— Совсем недавно мы видели свечение маяка на Эль-Морро. Он виден на расстоянии восемнадцати миль, так что ты сам можешь подсчитать. Можешь быть уверен, что мы прошли около восемнадцати миль…
— Если из девяноста вычесть восемнадцать…
— Не считай так… девяносто, если бы мы шли прямо, но у нас нет секстанта.
— Тогда сколько же часов осталось?
— А ты сам как думаешь?
Прежде чем ответить, парень подумал немного, и беседа, отгоняющая сон и нахлынувшие воспоминания, была продолжена.
— Ну, я думаю, что к полуночи мы будем на месте.
— К полуночи на этой черепахе?
— Нет?
— Да ты что! Ты слишком быстро хочешь.
— Ну а когда же тогда?
— Я думаю, что мы придем, когда уже рассветет.