Однако Чино, направляясь сюда, был готов к этому. Опытный юрист уже научил его, как действовать. Он достал белый конверт и протянул его координатору по кубинским делам:
— Я еще принес вам вот это.
Американец бросил на него сердитый взгляд и взял конверт. Вынул из него документ и очень медленно прочитал его, одобрительно кивая по ходу чтения. Затем поднял глаза на Чино и сдержанно улыбнулся:
— Это умное предложение, его нельзя отклонить. Вижу, что вы пытаетесь обезоружить меня. Я понимаю, что для судна будет лучше, если вы используете его с определенными условиями и возьмете на себя ответственность по уходу за ним и его полной сохранности… Вы будете готовы немедленно возвратить его по первому требованию… Такова ваша идея?
— Я составил этот документ на тот случай, если простое решение вопроса будет невозможно. Теперь я вижу, что действительно есть трудности, и поэтому делаю предложение. Я обязуюсь поддерживать его в хорошем состоянии. Вы хорошо знаете, что если к судну, стоящему без движения на якоре, не приложить руки, то через несколько месяцев оно превратится в рухлядь и станет никуда не годным. А если его затребует Кастро, что будет возвращено ему? Корпус, покрытый ракушками? То, что я предлагаю, удовлетворяет обе стороны и никого ни к чему не обязывает. Только я беру на себя обязательство.
Чиновник утвердительно кивнул головой, как всегда делал в случае положительного решения. Чино так поставил свой вопрос, что на него было сложно ответить отрицательно, учитывая, что с самого начала разговор шел в доброжелательной форме.
— Мне все больше нравится ваша манера поведения. Нам бы и здесь не помешали служащие с такой напористостью. Жаль, что вы не американец. Я повторяю еще раз, уверен, что вы добьетесь успехов в нашей стране.
— Значит, вы согласны?
— Да. В вашем случае я согласен. Только по вашему делу!
Они пожали друг другу руки и простились. Чино вышел из департамента, чувствуя, что подул попутный ветер.
"Моя мечта" снова вышла в плавание к берегам Флориды. Ее капитан стоял у руля и вспоминал старые походы. Первый шаг сделан — он на плаву. Разыскивая вход в устье реки Майами, он думал: "А вот и река. Впереди встречи с рыбаками, владельцами катеров".
Однако он впадал в излишний оптимизм, забывая, что "Моя мечта" — старая, тихоходная и скрипящая посудина, совсем неспособная хоть как-то приблизить его к неясному, постоянно спешащему миру владельцев катеров. Вскоре он убедился в ограниченных возможностях своего судна. Если удавалось, он поднимался вверх по реке до 36-й улицы или удалялся от болотистого континентального шельфа полуострова в поисках районов для рыбной ловли на 15 миль в море. Ему всегда приходилось тратить слишком много времени. Он постоянно отставал, и напрасны были его попытки установить прочные отношения с теми судовладельцами-рыбаками, которые на большой скорости проносились мимо. Наступил день, когда он решил распрощаться со своим старым судном. Убежденный в том, что с Кубы никогда не потребуют его возврата, он нарушил взятое ранее обязательство и продал судно одному рыбаку, искавшему возможность расширить дело. Вырученные деньги вместе с небольшими сбережениями позволили ему приобрести катер с корпусом из стекловолокна длиной семнадцать футов. На нем стоял старый, начала века, бензиновый двигатель "Джонсон", который сильно гремел и трещал, но позволял катеру двигаться с приличной скоростью. По сравнению с ним "Моя мечта" казалась черепахой.