— А как же другие, кто тебя встречал внутри?
— Это еще проще. Им бы я ответил, что пришел получить кое-какие бумаги, которые мне нужны, или за справкой. Всякий решил бы, что старший начальник разрешил мне пройти через пост. Но мне не понадобились эти оправдания. Так что я без особого труда добрался до знакомого мне склада. Там было всегда полно разных карт, компасов, артиллерийских мишеней и другого имущества. Как-то потеряли ключ от висячего замка на двери склада. Тогда из него убрали все наиболее ценное, а дверь стали закрывать с помощью проволоки. Но компасы оставались, я знал об этом. Они лежали там открыто. Вначале я осмотрелся и, видя, что никого нет, зашел в помещение. Брезентовый мешок с компасами я отыскал быстро. Но, взяв первый, почувствовал, что меня охватило очень сильное волнение. Говорят, что жадность губит человека, хотя, должен сказать тебе, что это была не жадность. Просто я подумал не только о себе. Мне казалось, что одного компаса будет мало и из-за этого может возникнуть ссора. Да и к чему скупиться, если их там много? Схватил один, потом другой, в общем, всего взял три, по одному на каждого из нас. Все шло так хорошо. И вдруг я почувствовал, как чья-то рука трясет меня за плечо. Это был знакомый мне сержант, с которым я и во время службы не всегда ладил. Я знаю, что он обрадовался, поймав меня, но теперь это не имеет никакого значения. Что он мне только не говорил, ведя к дежурному по части! Я знал, что совершил преступление, которое разбирает трибунал. Лист бумаги был тут же вставлен в пишущую машинку, и солдат приготовился отпечатать текст под диктовку дежурного по части. К счастью, сержант изложил факты совсем не теми грозными словами, с которыми обрушился на меня. Он не пугал и не преувеличивал, но и не скрывал своего возмущения, как будто он схватил вора в своем собственном доме. Наконец офицер перешел к протоколу. "Поставь дату", — приказал он. Но солдат уже отпечатал ее заранее, как это делалось в любом документе подобного характера. "Хорошо, докладываю…" В этот момент вошел капитан. Все встали. По его виду я понял, что он уже знает о случившемся. Я чувствовал не страх, а что-то более неприятное — стыд, отвращение к самому себе. Постепенно я рассказал ему все.
— А мы тебе верили! — сказал Чино.
— Я понес лишь моральное наказание. Он спросил, что со мной произошло. Ему все объяснили. Он сказал: "Я его забираю". Мы пошли к нему в кабинет. Покачивая головой, он как бы говорил мне: "Как же так, что же ты натворил?" Я всегда говорил ему правду во всех, даже самых маленьких, конфликтах и относился к нему с уважением. Мне было очень трудно солгать ему, по-настоящему больно. Капитан был всегда справедлив и бескорыстен, и было трудно лгать ему в глаза. "Рассказывай", — сказал он, и я ему все рассказал.
— Что же ты придумал?
— Первое, что взбрело мне в голову. Помню, что я говорил ему о своей девушке, он уже знал кое-что о ней, даже давал мне советы. Я сказал: "У меня очень трудное положение, мне нужны деньги. И тогда я вспомнил о компасах, они красивые… Это она сбила меня с толку". Он долго смотрел на меня, как бы пытаясь угадать мои мысли.
Затем он говорил мне о честности, о том, во что это мне обойдется не только с юридической точки зрения, но и с моральной стороны, говорил, как хорошо себя чувствуешь, когда совесть твоя чиста. Он рассказывал мне о доверии к людям, о том, что доверять — это норма человеческого поведения. Ругал меня за то, что я не обратился за советом к товарищам или еще к кому-либо, чтобы они могли заранее объяснить мне ошибочность моего поступка. "Почему не пришел и не рассказал мне?" "Раньше я так поступал, а в тот момент не мог", — ответил я. В конце концов он дал мне еще два-три совета и сказал, чтобы я не беспокоился о последствиях, шел к себе домой и хорошо обо всем подумал. А что касается моей проблемы, он достал из кармана и протянул мне пятьдесят песо. "Я не знаю, — сказал он, — дали бы тебе столько за компасы, но это все, что могу тебе предложить в долг. Не торопись возвращать их мне, в первую очередь постарайся уладить свои отношения с этой девушкой, не обижай ее".
Я уже не помню, о чем мы еще говорили. Он проводил меня до поста на выходе из части и попрощался со мной, как будто бы это была просто дружеская встреча. И тогда я чувствовал себя самым подлым и низким человеком на земле. Никто не шел следом за мной и не пытался проверить, правда ли то, о чем я рассказывал. Никто, понимаешь? Они просто поверили мне, а я предал это доверие.
Зачем я тебе это рассказываю? Для сравнения. А здесь что произошло с нами? Мы говорили правду, мы никого не пытались обмануть, а нам не верили. Меня хотели вывернуть наизнанку, пытались втянуть в свои дела, потому что я рассказал все то, что знал и о чем думал. Я им верил, и именно они теперь предают мое доверие.