Самой смешно сделалось от того, что подобные бредовые думы возникли в больных мозгах.
Осталось разобраться, где она находилась. Так же осторожно Катя повернула голову вправо.
С этой стороны открывался вид через высокое узкое окно на темно-коричневую черепичную крышу соседнего дома. Ясности открытие не добавило.
«Неужели раны были настолько серьезными, что на родине не могли помочь и отправили на лечение куда-нибудь в Германию или Испанию? И я в клинике Мюнхена или Мадрида?»
Заунывное пение рядом неожиданно прекратилось, и всего через секунду пред ее глазами появилась удивительно колоритная физиономия.
— Вы очнулись?! — радостно провозгласил мужичок в зеленом колпаке, из-под которого непокорными прядями выбивалась седая шевелюра. Длинная реденькая бородка делала его образ комичным, круглые глазенки, выглядывающие из-под таких же круглых очков, напротив, светились умом. Все в его образе было несколько противоречивым и ненастоящим, будто мужичок выскочил из сказки.
Он глядел с такой детской непосредственной улыбкой, что Катя тут же почувствовала желание улыбнуться в ответ.
Мужчина принялся суетливо выполнять какие-то непонятные манипуляции с ее телом, продолжая свое невнятное бормотание.
— Вы кто? — произнесла Катерина и не узнала собственного голоса.
Сейчас ее некогда зычный бас казался слишком женственным и слабым.
Старичок вздрогнул, моментально сделавшись серьезным.
— Вы меня не помните? — спросил, заикаясь.
Глазки забегали, движения стали еще более беспокойными.
— Нет! — коротко бросила Катя.
Каждое слово отдавалось болью в районе солнечного сплетения, потому она экономила силы.
— Как же это?! — испуганно запричитал сказочный мужичонка. — Что пошло не так?!
Он забегал кругами, зачем-то принялся открывать ящики, выуживая оттуда неизвестные предметы, гундосил себе под нос какую-то тарабарщину.
А после неожиданно бухнулся у постели больной на колени и заорал, словно блаженный:
— Помилуйте, госпожа! Я все исправлю! Все исправлю!
Как заведенный повторял одно и то же, отбивая поклоны.
«Я в психушке?» — Катя замерла, уставившись в потолок.
Предположение было донельзя абсурдным и нелепым, но другого она никак не могла придумать, чтобы оправдать чудика, который продолжал ползать по полу.
Через пару минут ее достали жалобные вопли старика.
— Иди сюда! — произнесла тихо, но тот, сразу же успокоившись, поднялся и подбежал с самым подобострастным видом.
— Ты кто? — спросила на выдохе.
— Я ваш слуга, Мистериус Гробус! — со слезами на глазах выдал он. — Госпожа, я верну вам память! Я сейчас же пойду за «Полуночным цветком». Я сделаю все возможное!
Заверял так страстно, словно сумасшедший.
Он собрался было выйти, но Катя поспешила остановить его.
— С моей памятью все в порядке! — бросила ему вдогонку, начиная кое-что понимать. — Должно быть, ты бред моего воспаленного мозга!
Она принялась рассуждать вслух:
— Ну да, с такой раной люди не живут. Кровь долго не поступала в головной мозг. Наверное, у меня в голове что-то повредилось. Так ты и появился на свет.
— Я некромант! — неожиданно перебил смешной старичок обиженно. — Я не мог появиться на свет, только во тьму!
Поняв, что лучше со своим мозгом не спорить, и придя к выводу, что, скорее всего, она еще находится в коме, Катя немного расслабилась.
— Ладно! — согласилась с мужичком, тяжело вздохнув. — Некромант! Надо ж такое придумать! Как там тебя зовут?
— Гробус! — покорно повторил тот, внимательно вглядываясь в свою госпожу.
Что-то с ней было не так, госпожа будто не только о нем забыла, но и о своей сущности. Перед ним словно кто-то другой оказался.
Некромант осторожно запустил магию, прикоснувшуюся к ее духу, но она даже не заметила. На сердце у бедняги сделалось тревожно, ранее хозяйка любые магические проявления чувствовала на огромном расстоянии.
Стараясь не выдать своего состояния, еще раз перепроверил все расчеты, просканировал ауру.
«Все верно! Никаких ошибок. Что же не так с госпожой?»
Когда Катерина услышала необычное имя, ей сделалось смешно, но смеяться было больно, потому она лишь хмыкнула, поморщившись.
— В детстве Гробиком звали или Бусиком? — спросила сквозь страдальческую улыбку.
— Гробусом! — старичок сделался еще более обиженным, даже нижнюю губу выпятил, словно маленький ребенок.
Слишком ярким и непредсказуемым было ее сновидение.
«Разве в природе существуют подобные старички? Может, где-то в дремучей русской глубинке?»
Только зеленому колпаку все равно не находилось оправданий. Слишком чудной был дед.