– Думаю, ему не хватает любви, – Джин сжала в пальцах растянутую резинку рукавов. Мошки начали потихоньку собираться вокруг очага яркого света. – Он несчастен.
– Он не умеет наслаждаться жизнью, тем, что имеет? Или не видит цели впереди?
– Может и все вместе, – Джин повернулась к отцу. Ее глаза блестели внутренними переживаниями. – Он потерявшийся, сбившийся с пути.
Итан видел в ней сопереживание и сильные чувства. Джин всегда была искренней с собой. Она знала, что испытывала и к кому. Влюбленность в мальчика закоренилась в ее сердце, и чистейшее желание помочь разрослось плющом.
– Покажи ему звезды, – предложил Итан. – И расскажи про свое созвездие, это вас сблизит.
Джин улыбнулась отцу. Это была улыбка полная любви и благодарности. С ним можно было поговорить о чем угодно, а также порезвиться и быть беззаботной. У Джин было прекрасное детство, а воспитывалась она среди любви, книг и легенд созвездий.
Она трепетно подняла взгляд вверх. Ночь уже полностью заполонила небосвод, и Луна стала светить так ярко, что освещала поля вдалеке. Созвездия Джин еще не было видно на звездной карте, но она продолжала строить линии между другими звездами.
– Кстати, почему созвездие Льва – мое?
– Весеннее созвездие для весеннего ребенка, – Итан тепло улыбнулся от того, что в голову взбрели воспоминания о детстве дочери. – Тебе так понравилась легенда, что долгое время ты пугала меня прайдом львов, а ночью прислушивалась к их рыку из рощи. Ты верила легенде на слово.
Джин помнила, как пряталась по дому и потом выскакивала с рыком в попытке напугать папу. Рык всегда выходил мягким мурчанием за счет детской картавости. А ночью в постели, когда папа читал очередную сказочную книгу вслух, Джин прислушивалась к роще с высаженными деревцами. В то время они были еще совсем молодыми, но для ребенка казались целым таинственным лесом, скрывающим в своей тени могущественных львов.
– Поэтому ты зовешь меня Лёмой?
– Ты так мило картавила это слово.
Джин задумалась о том, какое бы созвездие подошло Мину. Она совсем не знала о деталях жизни Мина, об его судьбе; не знала, какая бы легенда подошла лично ему. Но созвездие Кассиопеи зацепило взгляд. Оно сияло на небосклоне, привлекая буквой «М». Может легенда ему и не подходила, но сами звезды выстраивали заглавную букву его имени. Было ли это судьбой?
– Но, папа, как мне признаться ему? – после недолгого молчания спросила Джин.
– Тому мальчику? – Итан выжидающе улыбнулся, будто Джин готова была назвать имя возлюбленного.
Но вместо этого Джин согласно промычала. Как бы она не доверяла отцу, но такой большой шаг в откровениях не потянула. Смущение и непонимание намеков заставляли Джин оставить имя тайной. Тем более, пока Мин совершенно не догадывался о вспыхнувших чувствах в чужом сердце, а Джин не была уверена во взаимности.
– Напиши ему письмо, – предложил Итан, не собираясь выпытывать подробности. – Если ты готова к такому шагу, то это лучший вариант выговориться.
Джин не была уверена, что Мин его прочитает. Но это был наилучший вариант. Ведь разговор с ним на такую животрепещущую тему у нее бы не вышел. Джин знала, что будет сильно смущена, говоря об этом с объектом обожания. Лучше уж выказать все чувства и эмоции бумаге.
– Но ты уверена, что этот мальчик достоин твоих чувств? – спросил Итан.
И все же он беспокоился за дочь. Мальчик мог не принять ее чувств, загнобить. Он боялся потерять тонкую натуру души Джин. Он боялся, что дочь изменится и станет такой же внутренне-уродливой, как и большинство людей.
– Думаю, он предначертан мне звездами.
Джин улыбнулась Кассиопее. Звезды этого созвездия сияли намного ярче остальных. Это было самое близкое к Земле скопление после Полярной звезды.
Совсем скоро крыльцо опустело. Джин осталась на нем одна, а ее слезы на щеках обдувал леденящий ветер. Сумрак поглощал ее без остатка, а выключенная лампочка больше не привлекала мошек.
Она застала смерть папы, когда лежала в гостиной на ковре и отмечала тест в женском журнале. Итан сидел в своем любимом кресле. Угловатый подлокотник служил ему подставкой для чашки чая. Мягкая спинка, обтянутая бордовым бархатом, подминалась под крепкой спиной.