Острый нюх Мина тут же уловил приторный запах клубники. Его переносица сморщилась.
Кто-то с опозданием подсунул валентинку.
Однако белый конверт не был подписан. Любопытство охватило Мина. Он сощурился, с подозрением смотря в глаза кошки из мультсериала. Hello Kitty, если бы была живой, заплакала бы от такого напора. Загипсованной рукой прижав конверт к полу, Мин содрал наклейку и открыл письмо. Зрачки сразу же зацепились за аккуратный наклонный почерк. Буквы выводились с особым старанием, и каждая была закруглена, будто отправитель писал по прописям. К удивлению Мина, это была странная валентинка, которая начиналась со слов:
«Мин Хорест, ты дурак!..»
Очень оригинально, ничего не скажешь.
Мин даже подумал, что это какая-то шутка, а не валентинка вовсе. Может, Билли подкинул прикольнуться? Но когда успел и откуда у него такая убогая наклейка?
«Как можно быть настолько злым и одновременно настолько добрым? Я знаю, я вижу, какой ты на самом деле. Ты совсем не тот, за кого себя выдаешь. И меня это огорчает так сильно, что миллионы звезд петардами взрываются в моей душе. Такими петардами, которые ты раньше поджигал и которыми пугал прохожих».
Теперь Мин был точно уверен: Билли не мог такое написать. У него настолько ограниченный словарный запас, что выражение «миллионы звезд петардами взрываются в моей душе» никогда бы не пришло ему в голову.
«Ты перестал это делать, и наступила весна...
Я знаю, что ты прикармливаешь кошек во дворе школы, пока куришь. Я люблю за тобой наблюдать из окна. Но сигареты в твоих руках ужасны! Когда ты возвращаешься в класс, мне хочется чихать от этого запаха! Он забивается мне в нос и щекочет, будто ноздри надышались перьев».
Мин хмыкнул. Похоже, письмо подбросили в классе и отправитель кто-то из одноклассников. Но кто именно, он не догадывался. Ему не было до них дела, и посему он не знал их почерки, не общался с ними и даже не замечал.
«Ты замечательный, Мин Хорест… А твои глаза такие яркие на солнце, будто радужки впитывают все золото солнечного света. Я так боюсь остроты твоего взгляда, что даже не решаюсь долго смотреть на тебя. И я совершенно не понимаю, почему ты продолжаешь сбивать костяшки в кровь. У тебя останутся шрамы!
Я в отчаянии, Мин Хорест. Ты меня совсем не замечаешь, и я боюсь подойти. Во мне никогда не было трусости, но с влюбленностью к тебе она поселилась среди других черт характера. Волнение охватывает мое сердце каждый раз, когда ты поблизости, и я ничего не могу с этим поделать. Лишь верю, что, когда ты со мной заговоришь, в небе загорится новое созвездие. И тогда, я напишу на твоем гипсе его название.
Мин Хорест, я не прошу у тебя взаимности. И, вероятно, это последнее мое письмо тебе. Мне просто нужно было выговориться. Пожалуйста, перестань ненавидеть этот мир, он заслуживает твоей любви! Он заслуживает теплоту твоего сердца и твое очаровательное любопытство. Не прячь красоту своей души…
С любовью к тебе».
Вчитываясь в слова, Мин заметил, что некоторые буквы были выведены дрожащей рукой. Буквы эти подрагивали на своих строчках, будто боялись, что их сотрут с бумаги. А некоторые были расплывчатыми, будто уже находились на стадии удаления. В расплывчатых местах бумага волнообразно вздувалась. Видимо, автор этого письма плакал.
И у Мина появились вопросы, помимо личности этого автора. Это письмо было с целью признаться в любви или отчитать за проступки? Что чувствовал отправитель, когда старался аккуратно выводить буквы дрожащей рукой?
И почему письмо закончилось рисунком кривой буквы «М», на концах которой были звезды?
Колокольчик над белой дверью со стеклянными вставками приветственно зазвенел, и послышался голос Андера:
– А вот и мы, детки-конфетки, – пискляво и сладко протянул он.
После чего раздался негромкий смех Алена. Услышав приход ребят, Билли сбежал с лестницы.
– Мин, чего ты там все копаешься? – раздался его голос через весь магазин.
Благо, стеллажи прикрыли Мина, и он успел спрятать письмо в карман. Подумает об этом позже.