Белые стены, нескрипучий шкаф, заправленная постель, прибранный пол кричали блестящей чистотой, пытаясь запугать, загнобить, выгнать чужака. В комнате от Мина были лишь запах, темная одежда и рюкзак. Лаванда с терпкостью сигарет витала в воздухе, сообщая о том, что Мину и некуда уходить. У него не было ни денег, ни целей, ни стремлений. У него была лишь мечта и готовность. Именно поэтому комната осталась дикой, – кот не захотел ее приручать.
За скомканной одеждой на полке в шкафу притаилась банка. Мин эфемерно чуял клубничный запах ее содержимого. Пальцы привычно потянулись к дверце шкафа. В кипе мятых футболок он нащупал крышку, грубые фаланги вцепились в нее, будто щупальца за жертву. Стеклянная банка размером с литр качнулась и выползла из норы. Десяток жвачек побрякивали под одеяльным конвертом и пачкой сигарет. Маркерные надписи на гипсовой повязке светились разноцветными звездами в сумраке дикой комнаты. Они узнали вещи, что были так дороги коту.
Банка уместилась на полу, послужив костром, к которому пригрелся Мин. Голый пол холодил, а яркие этикетки жвачек и красная упаковка сигарет пригревали. Пластмассовая крышка с глухим хлопком оторвалась от горлышка. Из недра стекла выполз сладковатый аромат баббл-гамма и клубники, а сигареты притихли, утаенные в закрытой коробке. Мин продолжительное время не открывал сокровищницу, и запахи смешались.
Мин привычно выловил конверт. После разочарования он хранил в себе письмо до лучших мгновений. Измятая нервными пальцами бумага выпорхнула из плоского домика. Наклонные буквы, пропитанные слезами, засветились вместе с надписями на гипсе. Слова Джин уже хранились в сердце, рядом с «S», «Живи, пока не сдохнешь», «Член», «Облезлый кот», «Лох на велике», Кассиопеей.
Но Мин не знал, что такое Любовь. Не был знаком и не хотел узнавать. Жвачки «Love is…» так и не были открыты.
7. Кляксовый кот и новый друг
В легком весеннем сумраке ветер колко обдувал лицо. Утро постепенно заливалось солнечными красками. Мин совершенно не высыпался, и обтертые недосыпом веки саднили в промозглом намеке на туман. Деньги, что сунула мать в карман ветровки, эфемерно сжигали шуршащую ткань. Пестрая олимпийка заливалась фиолетовым, черным и синим оттенками, будто ночь, уходя, оставила на ней следы, оставила ей красочное наследие.
Проходя мимо лавки часовщика, Мин уловил в витрине положение полсотни стрелок. Часы неугомонно тикали секундами, подгоняя его торопиться в школу. Мин не торопился. Кинжал его взгляда засвистел в сторону своего же отражения. Тусклый силуэт с фиолетовыми пятнами промелькнул на фоне темного помещения, — хозяин лавки еще спал. С несколькими шагами сменились и окна. Замелькали надписи «Circle market». Магазин только готовился к открытию, и вдалеке его организма светила одна лампочка, подрагивая от напряжения. Привычная обстановка, привычный Билли, снующий где-то там между стеллажами, а может, и на втором этаже.
Стук в стеклянную вставку двери звонко раздался на пустой улице. Сонный Билли с льняным гнездом на голове показался в квадратном окошке, оттененный дальним светом магазина. Щелкнул замок, и Мина приняли к себе стеллажи товаров с яркими обертками. Колокольчики звонко затрещали весть о приходе дорогого гостя.
– Как погуляли в городе? – пальцы нащупали в кармане купюру. Она подминалась, пытаясь избежать прикосновений.
– Офигенно, – осипший голос Билли кричал о том, что сон все еще не покинул его.
Билли жестоко потер глаза, пытаясь стянуть маску недосыпа и похмелья. Ему хотелось вернуться в кровать, но уговор с матерью удерживал, – нужно отработать смену. Посему Билли причесал пальцами взлохмаченные волосы, готовясь к адской половине дня.
– Кстати, Сиджей вчера передал весточку. Ричи готовит стрелку, – несчастная купюра, извинченная прикосновениями, скомкано расползалась, оказавшись на кассовой стойке.
Сон Билли сполз несуразной массой, плюхнувшись ему под ноги, но головная боль усилила давление. Билли прошел за кассу. В сумраке мрачная тень от глаз спала к округлым щекам, что угрожающе затвердели.