Джин тонула в объемной ветровке, кутаясь в нее. Челка легко порхала около ее глаз, гонимая весенним ветром. Темные волосы мягко блестели, будто само солнце ластилось к ним. Она умиротворенно улыбнулась, заземлив присутствующих:
– Спасибо, что приехали.
Так из амбара выкатился трактор, что зимовал под тканью. Он высвободился от пыли и темноты, будто делал зарядку, разминая механизмы. Его опекуном стал Ален. Наклейка трицератопса по имени Цера красовалась на панели. Приклеенная к ней пыль не перекрывала разноцветного блеска, а подогнутые края не портили картину. Джин оставляла следы повсюду, боясь, что скоротечное время заберет все воспоминания о том, что ей дорого. Ален с бережным пониманием протер салон от пыли, не сдирая наклейку. И, забрав с собой плуг, трактор направился вспахивать поле.
Джин прокатилась с Аленом. Она с легкой улыбкой печали смотрела на траву впереди, вспоминая папу. Они много разговаривали, обрабатывая поле – это был один из ритуалов, что придумывались на ходу. Солнце заливало салон, и Ален не смел произнести ни слово. Он знал, что Джин разговаривала с тем образом отца, что хранился в памяти. Ален и сам часто разговаривал с дедушкой, думал: «А как бы он поступил на моем месте?». Призраки прошлого оставались для них авторитетом, теплыми воспоминаниями, отрывками разговоров и покинутыми вещами.
Мин сидел на серой толстовке, расстеленной на влажной траве в тени дерева, не сводя взгляд с машины. Глаза цеплялись за невидимый образ Джин, что была так далеко, но продолжала притягивать. Сигарета в пальцах тлела, а призрачный дым уносился вслед за ветром. Лилиан проверяла состояние вспаханной земли, тогда как учитель Скотт с интересом нагибался к ней, все время поправляя сползающие очки. Феликс шастал где-то в лесополосе, пиная ветки и камни. Мин слышал лишь шорох его шагов. Ханна сидела неподалеку, думая о своем, и посему молчала. Трактор медленно возвращался обратно.
– Спасибо, – поблагодарила Джин, спрыгнув на траву, хотя должен был благодарить Ален за подсказку траектории вспашки.
Она ярко улыбалась, и ее свет ослеплял пуще, чем свет солнца. Улыбка на мягком лице пробивалась сквозь темные линзы солнцезащитных очков. Однако она не раздражала и не вызывала надоедливую головную боль.
– С каких пор вы с чудилой друзья? – прошипел рядом Феликс.
Он напоминал змею, бесшумно подобравшуюся к уху. Однако Мин слышал его шаги и не удивился появлению. Его больше поставил в тупик вопрос и интонация. Феликс спросил так, будто бы подозревал в самом чудовищном грехе. Наблюдая за Джин, которая бежала по полю в сторону дома, опаленная утренним солнцем, Мин даже не думал раскрывать перед Феликсом все карты. Ее письмо.
– Какое твое дело?
– Ответь на вопрос.
– Не собираюсь, – просто кинул Мин, потушив сигарету о подошву кеда.
Оправдываться не хотелось, да и фраза вышла измученной, уставшей. Он поднялся на ноги, захватив толстовку. Капли росы и обломавшиеся травинки въелись в серую ткань. Мин отряхнул вещь, чуть не попав по недовольно скорченному лицу Феликса.
– Ты слишком много на себя берешь, – Феликс с омерзительным харком плюнул в сторону, явно осуждая.
– Ты тоже, – Мин направился вслед за Джин, держа окурок в пальцах. Бросать здесь мусор он не хотел, как и оставаться в компании Феликса.
Феликс всегда был вредным, озлобленным. Сколько Мин его знал, Феликс оставался мудаком в любой ситуации. Казалось, у него отсутствовали человеческие чувства, а теплилась только чистейшая злоба. И Мин не понимал заданный вопрос: Феликс начал испытывать ненависть к Джин или же присутствовали другие мотивы?
– В чем опять дело? – Ханна отдернула брата. Она не хотела новых конфликтов.
Но Мина это уже не касалось. Он пересек лесополосу по призрачным следам Джин. Он следовал по ним сквозь тонкие деревья, будто через таинственный лес, цепляя пальцами звездную пыль, оставленную мифическим существом. Она растворялась от соприкосновений с кожей, и, казалось, Джин была недосягаемой. Но навязчивые мысли испарились после преодоления последних стражников поля. Молодые дубы открыли вид на степную территорию, что простиралась на заднем дворе. Клен сердито возвышался среди поляны, защищая такую маленькую Джин в своих объятиях. Голые ветки угрожающе расчерчивали ясное небо, разбивая на осколки.