Хоть Мин и любил осуждать и судить других, однако выражение его лица, в отличие от нее, всегда оставалось холодным, что не раз пугало людей. Нейтральные эмоции, отпечатывающиеся на нем, придавали взгляду остроту. И тем же бабушкам казалось, что он придет к ним ночью с топором. Посему они избегали Мина и шептались между собой о том, что он растет малолетним преступником, хоть ему уже и исполнилось восемнадцать.
Рюкзак побрякивал внутренностями, пока Мин шел по обочине дороги. Школа за спиной и оставшиеся несколько уроков никак не влияли на его совесть. А старушки из размышлений заставили его пойти через жилой квартал. Дорога, пролегающая между домами, все равно вела к центру города, зато не нужно было переводить через нее бабушек. Они и сами справлялись с узкой полосой асфальта, по которой редко ездили машины.
Гравий, что попадался на пути, жестоко отшвыривался. Мелкие камешки глухо ударялись о листву растений, что росли у обочины, и упокаивались на земле. Спуская на них пар от злости к той девочке, Мин больше не знал, нужно ли ему найти автора письма, важно ли это ему.
Он остановился, вытянув сложенный лист из кармана. Бережно развернув помятое письмо, Мин вновь пробежался взглядом по строчкам. Он абсолютный дурак, что искал автора по наклейке. Эту кошку из мультфильма мог купить кто угодно. В письме же прослеживалась душа тонкой натуры. Но что означала кривая буква «М»? Имя самого Мина, или с этой же буквы начиналось имя отправителя?
Он совершенно ничего не знал о звездах и созвездиях. А это могло быть главной зацепкой.
Мин тяжело выдохнул, отчего-то почувствовав тяжесть на плечах. Будто бы в рюкзак напихали несколько кирпичей, пока он тут стоял. И все же Шерлок Холмс из него никудышный. Мин многое не замечал – что его окружало, – и это было его главной проблемой. Ведь автор письма был совсем рядом. Мин бы с легкостью его вычислил, если бы обращал внимание на чужие взгляды, а не только на взгляд неудавшейся кандидатки.
У Мина совершенно не было зацепок. И он почти отчаялся, пока равнодушие не накрыло его с головой. Это было следующей проблемой его личности – он быстро терял интерес. И сейчас не оставалось больше ничего, кроме как дойти до Билли.
В голову пришла мысль выкинуть письмо куда-нибудь в кусты по дороге. Но пальцы по привычке сложили бумагу и сунули в карман. Был ли смысл и дальше проводить расследование в поисках автора? Мин об этом больше не думал.
С пустой головой он дошел до центра. Все-таки идти было недалеко, и Мин не заметил, как ступил на тротуар вместо пыльной обочины с сорняками. Машины здесь проезжали чаще: трещали старыми моторами, чуть ли не разваливаясь на ходу.
Выйдя на центральную улицу, Мин заприметил главный перекресток и двухэтажное здание на углу. Магазин, выкрашенный белой известью, серел, покрываясь пылью от проезжающих машин. «Circle Market» располагался между жилым домом и лавкой часовщика. Перейдя через дорогу на сторону трехэтажного многоквартирного здания, Мин оставил за спиной широкую площадку автомойки. И до заветного магазина оставалось несколько шагов.
Однако широкий переулок между ним и жилым домом привлек внимание. На дорожке, ведущей к внутреннему двору, развязалась драка. И Мин не мог не заметить светло-русую макушку Билли. Белый фартук магазина на нем блестел крапинками крови, когда как Билли с размаху пинал какого-то мужчину. Лишь подойдя ближе, Мин узнал в нем местного алкоголика по имени Айки.
– Привет, Билли, – пробубнил Мин, зажав сигарету между губ.
Билли глянул на него лишь на секунду, заметив, как Мин прикурил сигарету любимой зажигалкой с гравировкой алфавита в стиле доски Уиджи. А затем он вновь вернулся к тому, чтобы со всей злости впечатывать потрепанный кед в живот бедолаги. Мужчина скрючивался и что-то бубнил под нос, пытаясь прикрыться руками от пинков. Лишь прислушавшись, Мин понял, что тот пытался сказать:
– Я больше не буду. Правда, – хныкал Айки, пытаясь поймать грязной рукой кед Билли, дабы остановить его. Но Билли был сильнее, и пинок попал прямо в цель. – Пожалуйста! – завыл мужчина, лихорадочно вздрагивая от боли.
Мин выдохнул табачный дым, что змейкой унесся между зданиями. Для него была привычна такая картина. Билли часто выходил из себя, и у него чесались кулаки настолько, что он не сдерживал порыв кому-нибудь врезать. Особенно доставалось Айки. Мать Билли подкармливала его, однако сам Билли терпеть его не мог и постоянно заставал на попытке кражи какой-нибудь булки из магазина.