– Лжешь, – зарычал он, склонившись к грязному телу в такой же грязной одежде.
Видимо, спал Айки где попало.
И к Мину в голову не пришла мысль остановить насилие. Он расслабленно курил, забыв о том, о чем думал на уроке. Он забыл о письме и его значении.
– Честно, Билли, – взмолился Айки, подняв лохматую и заросшую голову с асфальта.
Его губа и нос были разбиты, а кровь уже подсохла разводами на подбородке. Видимо, из-за этого на Билли остались капли.
Мин в сторонке ожидал, когда его друг закончит с воспитательской деятельностью. Почему-то к людям у него не было такого милосердия, как к кошкам. В основном Мин раздражался от таких, как Айки. Его бесило, что какой-то мужик не хотел работать, скитался по городу без дела, но все его жалели. А в особенности его злили люди, опьяневшие до полуобморочного состояния. Такие либо были агрессивными, либо настолько приставуче-веселыми, что агрессивным становился любой их собеседник. Мин и взаимоотношение с обществом оставались полярными вещами. А друзей у него было всего трое, на что он не жаловался, ведь они полностью его устраивали. Ну, или почти полностью.
– Если мать с добротой относится к тебе, это не значит, что я буду следовать ее примеру, – просипел Билли.
Лицо Айки искривилось от обиды. Синяк под опухшим глазом расцвел синим на краснеющей коже. Он был до торчащих костей худым, а алкоголь испортил его природную красоту до омерзения. Он мутировал в нечто, что больше нельзя было назвать приличным человеком с личностью и душой.
Билли скривил губы, видимо, собираясь ударить его еще раз. Однако, к удивлению Мина, он не стал этого делать.
– Вали отсюда, пока ноги целы, – выпрямился Билли.
Он демонстративно плюнул на землю рядом с мужчиной и направился к черному выходу магазина, вытирая руки о подол фартука. Мин поспешно скинул сигарету на асфальт, примяв ее подошвой кеда, и последовал за ним.
– Ты почему не на уроках? – в сумраке подсобки поинтересовался Билли.
– Надоело после первого, – Мин сощурил глаза, когда открылась внутренняя дверь и свет из холла магазина проскочил внутрь темного помещения.
– И чем планируешь заняться? Мешаться мне тут под ногами? – Билли стянул фартук, пройдя к лестнице.
Мина заинтересовала касса. Он закинул рюкзак за стойку, а затем стащил очередную пеструю «Love is...». На прилавке рядами стояли коробки и с другими жвачками, но эта привлекала его больше всего, хоть он никогда и не жевал их.
– Ну да, – последовал очевидный ответ.
Билли повесил фартук на перила лестницы, – потом закинет в стирку. И, наконец, он обратил внимание на Мина, проследив за тем, как жвачка скрылась в кармане его штанов. Лишь хмыкнув на это, Билли прошел к холодильнику с мороженым, к которому стопкой были привалены три коробки.
– Помоги лучше разложить батончики, а то мать меня изведет.
Мин без возражений прошел за ним, приняв одной рукой протянутую коробку, которую он привалил к боку. Пройдя между стеллажами к полкам с шоколадками, Мин задал вопрос:
– А ты читал Шерлока Холмса?
– Это комикс? – прилетел ответ с другой стороны стеллажа.
С губ Мина сорвался вздох. Он опустил коробку на пол и открыл ее. На него с пониманием посмотрели несколько десятков разноцветных батончиков с разными вкусами и добавками.
– Нет.
– Тогда не читал, а что?
– Ничего, – с разочарованием ответил Мин, укладывая батончики на полку. Он шуршал оберткой, сортируя их по цветам. — Думаю, тебе бы понравился комикс про него. Расследование, драки...
– Кстати, насчет драк, – перебил Билли. Тон его голоса сменился на заинтересованный. Мин было уже понадеялся, что смог привлечь друга к прочтению книг про любимого героя, и прислушался к нему. – Через две недели планируем с пацанами устроить забив на поле за городом. Ты в деле?
– Или нет, – тише выдал Мин, засунув надежду куда подальше.