Ночью лиса аккуратно подобрала весь сыр и ушла целехонькой…
Так и пошло день за днем. Ашот только и делал, что посыпал капкан новой порцией приманки — крошками пахучего тухлого сыра, творогом. И лиса попрежнему чистенько подбирала со стальных зубьев капкана и сыр и творог и уходила, как казалось Ашоту, посмеиваясь над ним…
Но Ашот не унывал.
Однажды вечером он надел мои валенки, теплый тулуп, папаху и пошел проверить капкан. Мы только что вернулись с охоты и очень устали. Поужинали и легли спать — не стали ждать Ашота. Не спала только Сиран. Она беспокоилась и то и дело будила мужа и упрашивала его пойти за сынишкой. Но Арам только что-то бормотал неразборчиво спросонья и засыпал снова.
В полночь нас разбудил сильный стук в двери. Сиран торопливо открыла их, и из сеней послышался ее полный тревоги голос:
— Где ты пропадал, сынок? У меня чуть сердце не разорвалось, пока тебя ожидала. Разве ночью такие, как ты, дети в горы уходят?.. А это что у тебя — не то собака, не то…
— Это враг твоей фермы — пришел в грехах своих каяться.
И Ашот, войдя в комнату, бросил на пол «старую чертовку» — лису-разбойницу. У нее были крепко связаны ноги.
Арам, подозвав Ашота, поцеловал его холодные щеки.
А лиса была жива и блестящими глазками поглядывала на нас — вероятно, раздумывая о возможных способах побега.
— Я открыл тайну, отец, — сказал Ашот. — Такое узнал, о чем никто никогда не слыхал, такое увидел, чего никто никогда не видал…
И Ашот рассказал нам, как он поймал лису.
Залег он за одним из кустов, недалеко от тропинки, по которой должна была пройти лиса, и терпеливо ждал. Ночь была морозная, холодная. Ярко светила луна, и, раздвинув ветки, Ашот хорошо видел и тропинку и небольшую на ней впадинку, где лежал капкан.
Часы бежали, а лисы все не было и не было. Ашот мерз, но желание узнать тайну лисы все пересиливало. Что это за фокусница такая? Как она ухитряется съедать сыр, лежащий на чувствительном — очень чувствительном: мизинцем только тронь! — капкане и уносить целыми ноги?
Но вот наконец лиса пришла. Принюхалась, подобрала все крошки сыра, рассыпанные на тропинке, обошла вокруг капкана и подошла к нему… Близко, совсем близко…
У Ашота сильно застучало сердце.
Ну, что-то дальше будет?
А лиса стоит и лапы к капкану не протягивает. Стоит, смотрит, вытянув вперед острую морду, и в свете луны шерсть на ней отливает золотом…
Постояла так лиса, постояла, а потом легла чуть в сторожке от капкана и… давай легохонько хвостом, словно мягкой, пышной метелкой, сметать с железных зубьев крошки сыра…
Ашот не выдержал. Вскочил, закричал:
— Ах ты, разбойница, хитрюга, плутовка! Вот ты как меня за нос водишь!
Лиса вздрогнула, вскочила, бросилась бежать, да нечаянно и попала ногой в капкан…
— Знатная шкурка! Золото, а не мех! — сказал Арам, рассматривая лису. — Мне за нее хорошо заплатят. Ну, Ашот, это твоя добыча. Что тебе на эти деньги купить, чего ты хочешь?
— Не надо продавать, не надо! — взволновался Ашот. — Отдадим скорняку, пусть выделает. Это мой подарок маме ко дню ее рождения…
И Ашот ласково обнял мать.
Жан Грива
Весна у Белой дюны
На окраине города возвышается Белая дюна. Вокруг нее расположились более мелкие песчаные холмы, поросшие редкими соснами и кустарником.
Если взобраться на дюну и поглядеть вдаль, то у самого горизонта можно увидеть еле заметную серовато-синюю черту — это море. Его близость чувствуется по горько-соленому запаху, который прилетает сюда вместе со свежим морским ветром. Если же повернуться в обратную сторону, то перед глазами встает широкая панорама города. Как по чистой и гладкой коре можно определить молодое деревцо, так и новые дома узнаются по чистым стенам и свежей штукатурке.
А какое множество новых строек вокруг!
В новые дома переселились из старых домишек рабочие многих заводов и фабрик города. В начале зимы сюда переехал пожилой рабочий Линум со своим сыном Зигурдом. По утрам отец и сын вставали вместе и вместе же выходили из дому: отец — на завод, сын — в школу.
В тот год весна подкатила к Белой дюне неожиданно рано. Уже в начале апреля прогремел гром, земля оросилась теплым грозовым дождем, и через несколько дней на солнцепеке зазеленела первая травка.
После долгой холодной зимы ребята отыскали мяч и начали играть во дворе в футбол. Дом, где они жили, был отстроен недавно, и во дворе еще валялись камни, битый кирпич, обрезки бревен, щепа. Это мешало игре.