Они кричали друг на друга, показывая кулаки, указательные пальцы, и прищуривая глаза скалили свои зубы. Так продолжалось ещё некоторое время пока у порога кабинета не послышался ещё один голос.
– Господа, сколько раз Вам можно говорить и повторять, что в мой кабинет без моего присутствия входить нельзя! Герасим, а ну выйдете из-за стола и поместите халат туда откуда Вы его взяли. А Вы молодой человек, верните пальто и зонт Василию. Это ведь его пальто? Прекратите брать его вещи. И прошу Вас впредь быть более серьёзным. Ведь ваше пребывание у нас завершено и сегодня мы вас выписываем. – Донёсся спокойный и сдерживающийся голос. – А то что же получается, что весь наш труд был зря?
Человек в пальто мигом развернулся и вышел не сказав ни слова, а Герасим, как теперь выяснилось, стоял в халате у стола насупив лицо и исподлобья смотрел вперёд. Теперь для Ивана становилось очевидно, что никто из тех людей не являлся Петром Семёновичем.
– Да чем же хороша ваша серьёзность? Что с ней делать? Уж не хотел бы я с этой серьёзностью выглядеть так же плохо и нелепо как Вы.
– Герасим, я сейчас не хочу с вами вступать в новую дискуссию, а только хочу что бы Вы покинули мой кабинет. Если Вы так желаете, то я могу пригласить Вас для беседы, но только значительно позже. Нужно мне подготовиться к работе. Понимаете? Я вот что думаю... думаю, что первые двадцать минут работы должны начинаться размерено, а не так как сейчас у нас происходит. Человек Вы явно не глупый, и думаю понимаете меня, а если нет, то непременно это у Вас получится.
Герасим махнул рукой, снял халат, и медленно с гримасой выражающей недовольство пошёл к выходу не произнося более ни одного слова.
– Ну вот так-то лучше – проговорил человек в дверях которого всё так же не было видно, пока он не сделал шаг в кабинет для того, что бы выпустить недовольного Герасима. Как только фигура оказалась внутри кабинета, то для Ивана стало очевидно, что перед ним наконец-то появился настоящий врач. Он был роста выше среднего. Голова его была покрыта заметно редеющими, короткими, русыми волосами с впавшими карими глазами, чуть удлинённым носом, и аккуратно подстриженной аристократичной бородой. Под слегка морщинистым лбом на всё том же удлинённом носе, были круглые очки. Весь этот внешний интеллигентный вид и рассудительный взгляд, могли расположить к себе многих, и Иван не стал исключением. Он словно почувствовал облегчение понимая, что те люди были больны, а этот человек более чем здоров.
– Пётр Семёнович Разумов. – сразу же представился зашедший человек, увидев обескураженного юношу. – Чем помогу вам помочь? У вас что-то случилось? Говорю сразу, что кошек и собак я не лечу. Нет у меня в этом никакой практики. Вы ведь поэтому сюда пришли?
– Меня зовут Иван Пирогов. Я пришёл для трудоустройства. – ответил он уже заученной фразой.
– Для трудоустройства? Мне кажется Вы слишком юны для этого места. Сколько Вам полных лет? – Осведомился Разумов, сделав несколько больших шагов к своему столу, принявшись снимать сырое пальто.
– Семнадцать.
– В вашем возрасте рассудок конечно же немного окреп, но не настолько что бы работать здесь. – Не отводя глаз от Ивана Петр Семёнович направился к шкафу.
– Мне очень нужна работа и я уверен в себе. Мне не страшны те кто были здесь. – Хоть Пирогов и пытался говорить уверенно, но голос его по прежнему дрожал, чего не мог ни заметить Разумов.
– Вы даже не знаете на что порой способны те, что были здесь. – улыбнулся Разумов – Чего стоит только Герасим с его действиями и некоторыми фразами. – Глаза Разумова опустились на ботинки Ивана и мысли его куда-то провалились углубились.
– Я этого не боюсь. Буду стараться обходить его стороной и не поддаваться ни на какие провокации. В этом городе и своём дворе не таких приходится избегать.
Разумов отведя взгляд от ботинок, развернулся и пошёл к столу, за который не спеша уселся. Смахнув что-то со стола, он достал из его ящика какую-то серую папку, открыл и изучая её содержимое продолжил диалог.
– А почему собственно Вы решили работать именно у нас?
– Я стоял на остановке, дожидаясь автобус и услышал краем уха, что сюда требуется человек с рабочими руками.
– Они у Вас рабочие? - Разумов поднял глаза.
– Да, вот посмотрите – Пирогов протянул ладони. Разумов пристально посмотрел на его потрескавшиеся, обветренные руки с только-только начавшими заживление раны. Глубокие порезы, грубой словно уже давно не юной кожи и мозолистые пальцы явно указывали на то, что ими он работал часто и подолгу.
– Не завидую я Вам, Иван, иметь такие руки в таком возрасте – Разумов откинулся на спинку стула.