– Тут мы имеем кухню, и здесь же кладовка для всякого рода бытовых вещей. Банки, тазы, тряпки и всё такое прочее. – Разумов попытался открыть её, но она оказалась заперта. – Клавдия позже покажет и расскажет Вам об этом более подробно.
Далее они приблизились к следующей и уже открытой двери. Это была небольшая столовая чьи стены покрывала светло-синяя плитка, одно большое грязное окно с очередной решёткой, и четырьмя столиками с располагавшимися под ними табуретами. Кроме всего этого на стене по левую руку, находилась одна полка, с пластиковым электрическим чайником, чашками и уже рядом с ней, в углу металлическая раковина.
– Здесь у нас находится столовая. Собственно тут происходит приём пищи. Три раза в день. В праздничные дни стараемся ещё баловаться чаепитием со всякими сладостями. Так или иначе это придаёт некую радость, а любая радость это прямой путь к выздоровлению. Хоть и пускай такая радость не очень велика. – после окончания своей речи Разумов потирая бороду вновь погрузился в глубокую минутную задумчивость. Выйдя из неё Пётр Семёнович продолжил знакомство Ивана с помещениями больницы. Он показал отдельную комнату для буйных или же любящих одиночество. В ней имелась только одно маленькое окно и стоящая односпальная кровать. Следующая комната в конце коридора была спальней. Хоть и имела она визуально большую площадь внутри неё всё равно было тесно. Слева и справа от выхода находились старые кровати с деревянными спинками заправленных пледами разных цветов. Стены белые и так же как во всех комнатах было одно окно, но уже закрыто жёлтыми шторами из плотной ткани.
– Спальные места нужно будет подлатать. А то какой тогда в них толк, когда человек не высыпается. Ведь комфортный сон в хорошей кровати, это ещё один путь к здоровому рассудку. Можете мне поверить, ибо редко доводилось мне встречать, думаю так же как и Вам, рассудительных людей с мешками под глазами. – Петр Семёнович почесал подбородок, над которым появилась улыбка от такой как ему виделась прекрасной мысли, а следующая мысль навеяла воспоминания о будильнике раньше которого ему удалось проснуться. Пока Пётр Семёнович думал о своём Иван осматривал комнату.
Не смотря на чистоту, комната была наполнена одиночеством и какой-то тоской. К счастью для Пирогова они пошли дальше, к следующей комнате. Она уже являлась последней и находилось в самом конце коридора. После нескольких движений ног они шагнули в следующую комнату.
Она сильно отличалась от всех увиденных. Стены в ней давали уже теплый бежевый цвет, а пол покрывал темно-зелёный ковролин, слева громоздился большой чуть ли не во всю стену книжный шкаф, чьи полки были заполнены как старыми так и новыми книгами. А в самом конце коричневый диван, смотрящий на зашедших и должно быть на нём могло разместиться не меньше четырёх человек. Всё это дополнял маленький, старый телевизор стоящий напротив дивана. С правой стороны два больших окна без решёток, и под ними целый ряд из разнообразного вида стульев и табуретов. И уже за спиной Разумова и Пирогова два кресла . Центр комнаты больше напоминал какую-то арену и глядя на большое количество книг можно было фантазировать, что на этой арене сражались словами и умами.
– Это уже пожалуй излюбленная всеми комната – начал Разумов – Тут мы собираемся для бесед, отдыха, чтения и конечно же просмотра телевизора где передачи не заставляют тебя нервничать. Ведь это одно из главных и важных дел , для восстановления здоровья и возвращения заблудшего ума в здоровое настоящее. И Вам я советую заниматься подобными вещами в свободное время. Ведь чем ещё можно заниматься как не развитием ума, а вместе с ним своей души? – Речь Петра Семеновича прервалась, раздавшимся телефонным звонком доносившимся из его кабинета – Прошу меня простить. Оставшуюся часть Вам покажет Клавдия или Василий. Там уже сами разберётесь. Если появятся какие-то вопросы, просьбы и возражения, то милости прошу. И пожалуй скажу Вам, что вы приняты на работу. Не будем терять время.
Разумов поспешно удалился под телефонные звонки оставив Ивана одного. Через минуту и вовсе наступила тишина, но не надолго. Из коридора стал раздаваться шум, топот ботинок и крик Клавдии.
– Сколько можно вам повторять одно и тоже? Каждый раз когда мы приходим, то сразу вытираем ноги на первом же этаже и здесь уже снимаем обувь! А вы что делаете?
В ответ послышался хохот, а за ним новый топот, но уже стремительно приближающейся пары ботинок к комнате где находился Иван. В дверном проёме показался совершенно лысый и необычайно бледный человек, в серых штанах, потрёпанной дублёнки поверх серой кофты, и чёрных грязных ботинках. Он смотрел своими изумленными серыми глазами на Ивана, в течении нескольких секунд, и после закричал: