– У нас тут какой-то человек сидит в кресле. Сидит и смотрит на меня.
– Ооо.. – послышался голос из коридора – Он должно быть Вас оценивает. В этом нет никаких сомнений! Смотрите ему исключительно в глаза. – Неизвестный так и сделал. Он смотрел точно в глаза Ивану и не отводил их, а Иван не понимал куда деть свои, и на что ему смотреть, ибо взгляд лысого его пугал. Тут же донесся новый надвигающийся топот, но по звуку было похоже, что этот кто-то бежит в одном ботинке.
– Главное не сводить с него глаз – произнёс тот же голос. На пороге появился Герасим. Его одежда была схожа с одеждой бледного человека, что так и продолжал выпучивая смотреть в глаза Ивану. Герасима стоял в одном ботике, а в руке держал второй с которого стекала грязь. На его голове так же как и при первой встрече был полный беспорядок.
– Хах – начал восторженно Герасим, – ну конечно же можно было не сомневаться, что Вы окажитесь здесь. Я Вам сразу сказал, что нужно проверить Ваш рассудок, очевидно было, что Вы больны. Глаза Вас выдают.
Пока Герасим восторгался своим предположениям, и как ему виделось верными, незнакомец зашедшим первым всё ещё не сводил глаз, и как будто не моргал. Раздался новый крик, но уже Клавдии:
– А ну быстро разулись, а то сейчас возьму тряпку и отлуплю вас! – Крик Клавдии был настолько свиреп, что Герасим замолк, и судорожно начал снимать со второй ноги ботинок, а незнакомец стоящий рядом с ним, прекратил нападки своих глаз на Ивана и побежал прятаться за диван.
– Сколько можно вам говорить, что нужно разуваться, а после убирать обувь! Вы взрослые люди и должны это знать! – Голос Клавдии надвигался к комнате. И по мере приближения, напряжение так возросло, что Пирогов решил встать с кресла в ожидании свирепой женщины. Через секунду-другую вошла Клавдия, небольшого расточка, с темными волосами и будто измученным обстоятельствами лицом на котором отчётливо были видны мешки с синевой под глазами. Её одежда была скромна и даже бедна. Залатанное в разных местах серое платье, а по верх него коричневый плащ. По всему общему образу было ясно, что жизнь её не особо жалеет, то и дело подсовывая разного рода неприятности и беды.
– А Вы у нас кем будете? – с не пониманием поинтересовалась Клавдия у растерянного Ивана.
– Я Иван Пирогов. Меня Пётр Семёнович принял на работу и сказал ждать Вас здесь.
– Зачем же меня ждать? – изумилась Клавдия снимая с себя пальто.
– Он сказал, что Вы всё мне покажите и расскажите.
– Ну что же... – Клавдия нахмурилась – тогда пойдём со мной.
Иван ещё конфузясь нового места и ещё неизвестных людей, сделал несколько шагов к Клавдии, а та остановившись в дверях закрутила головой в поисках чего-то.
– Павел, подойди ко мне. –сказала она кажется вложив всю суровость в голос.
В дверях появилось новое лицо. Ростом выше среднего, как и комплекция тела на котором так же как и на всех постояльцах был надет серый костюм. Голову его покрывало малое количество светлых волос. В тёмных глазах не имелось никакой радости, а только лишь глубокая грусть. Казалось, что его грусть может вылиться из глаз и потопить всех тех, кто окажется в этот момент рядом. Уголки его потрескавшихся губ были опущены вниз.
– Павел, возьми себе кого-нибудь в помощники и вместе с ним вымойте пол! Я не намерена каждый раз после прогулки убирать за вами. Надеюсь это будет для всех уроком – последние слова она произнесла как можно громче.
– Так... – Клавдия посмотрела на внешний вид Ивана – а вам нужно сменить одежду на рабочую. Так как думаю, что работа будет у вас пыльная. – Она развернулась в пол оборота и направилась по коридору. Пирогов последовал за ней.
– Скажу Вам, что свет должен гореть всегда, и днём и ночью. Не знаю говорил ли вам об этом Пётр Семёнович, но если Вы увидели, что свет выключен и в коридоре нет никого Вам всё равно нужно его включать. То же самое на улице. И не важно день у нас или ночь. Петру Семёновичу так комфортней.
Клавдия как и Пётр Семёнович показала комнаты , но ещё более бегло, и повела Ивана к закрытой двери кухни. Там оказалась достаточно обычная кухня с белоснежной на её стенах плиткой и в этой сверкающей от чистоты кухне не было ничего интересного. Только лишь по середине большой дубовый стол, холодильник и полки.
– В этом месте бываю только я, редко Василий и ещё реже Пётр Семёнович. Больше никто другой не имеет к кухни никакого доступа. Ведь только дай доступ к этим холодильникам и тогда можно забыть о питании. Всё сметут и разнесут. – Клавдия вышла из кухни и закрыла за собой дверь.