Павел подался чуть назад.
- Вы что это? Задеть меня пытаетесь? – насторожился Павел нахмурив лицо. – Если так, то знайте, что драться я с Вами не буду.
- Да куда же нам воспитанным людям драться-то? – глаза его переместились на Ивана, который не поднимая головы хлебал суп. – Вкусно что ли?
- Нормально.
- Нормально? Ооо... ты видать бедняга не ел нормальной пищи. Эх... – вздохнул Герасим – точно с головой проблемы.
- Нет у меня проблем! – возмутился Иван.
- Да? А чем докажешь?
- Ну я … – Пирогов задумался – Ну наверно потому что я работаю здесь, а не лечусь.
- Вот значить как мы заговорили... – возмутился теперь и сам Герасим. – Вот как... По обидней решил кольнуть. Так ты скажи на прямую мол, ты псих.
- Ничего не буду говорить. Я лучше поем – криво и неестественно улыбнулся Иван продолжив есть.
- Ну чего Вы к парню пристали? Придраться больше не к кому – грустно и безжизненно спросил Павел. Какая-то невиданная и глубокая грусти была на его лице. Будто в его мыслях не было ни одной крупицы хорошего.
- Да что Вы вот влезаете в беседу? – Герасим поднялся на ноги, скрестил руки на груди и как можно суровей посмотрел на Павла.
- Я думаю, что все только могут болтать и болтать о чём зря. Как Вы сейчас.
- Опять вы за старое – Герасим махнул рукой и снова сел на стул, но уже с привычным выражением весёлости в лице. – Всё не хочу с Вами говорить. – он повернул голову к Ивану – А с вами бессовестный человек, тем более не хочу. Всё! Оставьте меня в покое!
Герасим ждал, что его оставят одного за столом, но не дождавшись, фыркнув сам покинул столовую.
- Почему Вы здесь? – осторожно спросил Пирогов у Павла.
- Должно быть потому что вижу мир не таким как другие.
После он замолчал, а Иван больше ничего не спрашивал, потому что ему было ясно, что он всё равно вряд ли его поймёт. Так в полной тишине они доедали свой обед под шорохи и звон посуды доносившийся из кухни.
Глава 4.
Следующие часы в ожидании конца зноя Иван сидел в большой комнате вместе со всеми. Павел читал про себя, а Герасим тихонько и всецело поглощенный строками бормотал так, что бы его мог слышать Николай.
- Коля, ты понимаешь что это значит? – вскочил на ноги Герасим. Но Николай молчал и лишь хлопал растерянными глазами совсем не понимая, что он должен ответить.
- Прошу Вас быть уважительней к другим – прошипел Павел.
- Что это значит? –резко под после удара током спросил Герасим.
- Быть тише. Я ведь тоже читаю – ответил тот, и вновь опустил голову к книге.
- Да что Вы там читаете? Опять свою депрессивную белиберду? Прочтите что-нибудь более радостное , а то больно на Вас уже смотреть. Всё уже провоняло из-за вашей тухлой рожи.
- Вы давайте не рассказывайте мне что читать и к кому обращать свои мысли. Грустная книга это мой выбор, так же как и моё лицо.
- В вас ведь уже не лезет драма, а Вы всё пихаете. И вообще отойдите от меня, а то заразите своей унылой физиономией – Герасим отошёл от дивана, как можно дальше, а следом за ним осторожно и с опаской последовал Николай.
- Лишь бы не подхватить вашу дурость – сухо ответил Павел.
- Нет ничего лучше, чем быть таким позитивным и радостным человеком. Ведь главное что? – обратился он к Николаю который в ответ развёл руки в сторону – Эх, так и будешь дураком. Главное это, то как ты смотришь на мир. Нужно смотреть на него как можно более радостнее, и тогда глаза дадут счастье тому что живёт внутри тебя, а там сама жизнь захочет разделить радости и блаженства. Нет ничего проще чем горевать о всяких глупостях и пускать слёзы.
- Вот Вы как заболтали – Павел захлопнул книгу и облокотился на спинку дивана. – то есть неважно, что в мире творится полный бардак и срам? Да что там в мире, на соседней улице. Там убивают, тут насилуют, где-то кто-то кого-то расчленяет и Вам всё равно на это? Вам всё равно, что где-то родитель не может дождаться своего чада с прогулки или школы, ибо его кто-то похитил и Бог знает, что с ним происходит. Вас это никак не волнует? Вам безразлично, что где-то там – он указа пальцем в окно – идёт война, гибнут невинные люди по колено в крови из-за чего-то им не нужного, навязанного чужими устами. Ради того, что бы совершенно чужой человек мог забрать свой кусок и этот же негодяй сбросив крохи с бороды, продолжать набивать своё брюхо. Солдаты возвращаются без конечностей и доживают дни в глубокой бедности со сломанной психикой и полном одиночестве со жгучими воспоминаниями. Как я могу не думать об этом? Почему мне должно быть всё равно? Знали бы Вы как меня огорчает и как колит моё сердце когда я вижу маленького ребёнка и понимаю, что он будет жить в таких ужасных и отвратных местах созданными руками людей, чьи мысли плохи и абсурдны, а практически каждое общее дело настолько бессмысленное и показное , что хочется кричать, рыдать и рычать. Но увы... – он перевел дух, взглотнув слюну – их воспитывают такие как Вы, которые видят только то, что происходит в их нелепых головах! И вот – он указал пальцем на Ивана – среди нас такой же ребёнок, которому приходится горбатиться и... – он сделал паузу – очевидно, что не от хорошей жизни он здесь. А Вы всё веселитесь, гримасничаете и прыгаете от радости. А знаете почему себя ведут такие как Вы? Да потому что это не сними случилось. Не ваши животы грыз холод, не вы мучались от холода и не Вам приходилось прятаться в подвалах из-за того что были покинуты родителями.