– Значит, десятилетку не хочешь закончить, – подытожил зав отделом, глядя на сидящего по стойке смирно (вот уж никогда бы не подумал, что так возможно) директора школы. – Есть и другой вариант – вечерняя школа, а потом вуз. С работой и жильем я помогу.
– Неожиданно, – признался я. – Надо дома посоветоваться.
– Ну и отлично, – подвел итог мой благодетель и оставил свой домашний номер телефона в Ростове.
Едем обратно. Я опять заснул, и разбудили меня уже около дома. Директор попрощался, и я потопал к себе, где меня уже потеряла бабка.
– Куда пропал? И кто там тебя привез? – начала допрос она.
– Бабуля, а правда, что твой брат – известный революционер? – вопросом на вопрос ответил я.
В общем, болтали мы до самого прихода отца, который явился поздно и не с пустыми руками, а с ящиком пива!
– Шашлык к обеду тебе приготовят, заедешь ко мне на бойню, заберешь. И вот пиво тебе, как и обещал, – сказал он и пошел спать по причине сильной усталости и опьянения.
Пиво ему оставили в вино-водочном, он заранее договорился с руководством, и сторож вечером отдал ему ящик. С возвратом тары, конечно. Батя редко у них что просил, с его работой ему приносили водку и так, а прочие напитки он не уважал и откровенно игнорировал.
Утром я проснулся от божественного запаха домашних пирогов. Бабуля расстаралась к моему дню рождения. Осторожно, чтобы не разбудить спящего отца, я пробрался на кухню. «Не буди лихо, пока оно тихо», а то с похмела у отца плохое настроение. Бутылок в ящике поубавилось! Минус две штуки! Сто пудов, отец встал ночью и выпил. Надо срочно их увозить или спрятать. Как говорится, «тиха украинская ночь, а сало надо перепрятать». И пиво оказалось подходящее – украинское. Хоть Украина и рядом с Ростовской областью, я такое в первый раз видел и даже не слышал про него в прошлой жизни – «Переяславское». Пустая бутылка пахла медом, но срок годности еще не истек, крепость – четыре с половиной оборота. Сойдет, а девочкам сладкое даже должно понравиться. Бабуля, неодобрительно качая головой, помогла мне поменять этикетки с пива на газировку, которую я купил еще позавчера. Бутылки с пивом стали выглядеть одинаково, но придраться не к чему – ситро и лимонад как есть. А нет, вон еще и парочка тархуна. Газировка же осталась без этикеток. Оставляю бате бутылку пива, остальное складываю в баул и прячу в бане. Сейчас к Кондрату надо заехать, все сразу на место не увезу, а мне еще за Дианой ехать, магнитофон забирать, потом за мясом, затем дрова отвезти, воды и еще кучу всего.
– Ну ты и спать! Через два часа уже народ придет, – недовольно сказал Кондрат мне, но я не стал спорить, ведь ему батя доверил сегодня свой «Иж-49» с коляской радикально черного цвета.
– На два часа дал, уже полчаса прошло! – бурчал друг, заводя мотоцикл.
Мотоцикл был тяжеловат в управлении для пацана, но Кондрат справлялся. Мотик был чуть ли не тридцатилетнего возраста, и единственной причиной, почему транспортное средство до сих пор может передвигаться, было то, что батя Кондрата большей частью сидел по зонам и не имел возможность ушатать его.
С мотоциклом все оказалось очень просто. Едем сначала ко мне во двор, там грузим пиво, три бутылки моего трофейного коньяка, воду, хлеб, пироги, вилки и прочие тарелки, в основном жестяные и железные мне бабка доверила. Я также взял парочку старых одеял – не сидеть же на земле там? На поляне бревна есть, но охота и поваляться будет. Высаживаю Кондрата в чистом поле, хотя там уже находится мой второй друг – Похаб, чем-то заедающий налитый из термоса чай.
– Так! Сейчас к Диане за музыкой, а потом за мясом. Похаб! Встречай гостей и организуй тут все.
– А чё за костюм у тебя такой модный? – вдруг спросил Похаб.
– Олимпийский. Третьяк подогнал, – пошутил я.
– А что, он ему не нужен? – затупил Похаб.
– Шучу, парни! Шучу. Бабка купила по знакомству. Говорят, что готовили нашим олимпийцам, а те в США не едут.
– А чё за костюм у тебя модный такой? – спросила Диана, повторив слова друга.
– Это ему Третьяк подарил, на Олимпиаду наши не едут, вот он ему и не нужен, – охотно пояснил Кондрат. – Давай, садись в коляску.
– Как это? Олимпиада летняя, а Третьяк же в хоккей играет? Тьфу! Не то спросила. Чего он тебе подарил-то? – требовательно посмотрела на меня одноклассница.
– Да шутит он! Бабка по знакомству взяла, садись уже, – настойчиво попросил я.
Время поджимало – мотоцикл скоро отдавать надо. Связываться с батей Кондрата неохота. Отморозок он, хотя моего батю побаивался и всегда разговаривает с ним вежливо, даже бухой. Конечно! Мой батя – особый случай, здоровый, как горилла, и неприветливый, как цепной пес. И рука, сука, тяжелая.