Глава 19
Обернувшись, вижу Фаранову со статной высокой женщиной – ее мамой. Обе в платках и длинных платьях блеклой расцветки. Я все удивлялся, как такая монументальная женщина родила такую тростиночку, как Аленка.
– Привет, Ален, здрасьте, теть Маш, – приветствую обеих. – Зашел, маме свечку поставил, и за малыша найденного.
– Молодец какой! И чего ты с таким хорошим парнем не дружила? – с улыбкой тетя Маша гладит мои вихры.
– Ма-а-ам! – с возмущением тянет ноту протеста Аленка.
– Ладно, пора мне, – пытаюсь закруглить беседу и не смущать девчонку.
– Стой, – строго сказала тетя Маша. – Погляжу, кто на улице идет, а то нас однажды Николай Николаевич увидел.
Через полминуты мне разрешают выйти наружу. Конспирация, однако!
Так, о душе подумал, теперь можно и о теле, тьфу, о деле! Райком комсомола – кирпичное двухэтажное здание, заполненное людьми. Там вовсю кипит работа. Мне нужен конкретный человек, некто Корд Саша – инструктор. Хватаю за рукав смазливую мелкорослую блондинку.
– Извини, как мне Александра Корда найти?
– Не Александра, а Александру, – поправляет меня малышка. – Считай, нашел уже, что хотел?
– Я думал, это парень, извини. Я Анатолий Штыба.
– Поздравляю, – фыркает комсомолка и пытается свалить.
– Да куда ты?! Мне сказали тебя найти! – возмущаюсь я.
– А ты кто? – щурит глаза, очевидно близорукая, красотка.
– Штыба! Анатолий! – терпеливым голосом врача-психиатра повторяю я входные данные.
– Я поняла, не глухая. Для чего тебя вызвали, откуда ты приехал?
– А я знаю для чего? Мне наш комсорг школы Зина сказала, – теряюсь я.
Нет, я не ждал оркестра и хлеба-соли, но такое пренебрежение немного цапнуло мою детскую составляющую души. Взрослая ехидно ухмыльнулась и заметила: «Бардак!»
– А, Зиночка! Так бы сразу и сказал! Да, я ей звонила. А ты, значит, тот самый претендент на поступление в зональную школу? И за какие заслуги? – строго спросила комсомолка.
Мне происходящее активно не нравилось. Что значит претендент? И что за допрос?
– Александра, мне тут в коридоре отчитываться? Ты в курсе, что на допрос повестками вызывают, а не через Зиночку. И что за школа? Можно подробнее? – делаю вид недалекого парня.
– Зональная, в Красноярске. Сегодня утром пришло направление на тебя из обкома комсомола. Не придуривайся! Откуда ты вылез? – почти зло спрашивает она.
– А ты сама, что ли, хотела туда поехать? В Красноярск? «Так там девять месяцев полярная зима, дети рахитами вырастут», – издеваясь над ней, выдаю цитату из кинофильма будущего.
– Есть и другие школы, где девять месяцев лето, – не понимает моей издевки она.
– Харэ! Зачем ты меня вызвала, я понял. Я домой поеду, раз других вопросов нет, – поворачиваюсь к ней тылом и ухожу.
– Стой, – пыхтит она, уцепившись за мои брюки.
Но я сильнее и тащу как паровоз упирающуюся комсомолку к выходу.
– Корд, Саша, а что тут происходит? – удивленно спрашивает высокий парень лет тридцати. – Отпусти парня, что он сделал тебе?
– Жениться не хочу на ней. Вот она меня вызвала и стращает, – моментально жалуюсь ее начальнику.
Малышка ни слова сказать не может на такое наглое утверждение, только рот раскрыла.
– Ладно, это лирика. Штыба приехал? Как приедет, сразу ко мне! – говорит парень, не сильно интересуясь личной жизнью комсомолки.
– Вот он и есть Штыба, – сдает меня с потрохами Александра. – Не говорит, за что ему направление дали.
– Саша, ты иди, наверное, по своим делам, – мягко говорит парень и добавляет: – Он за неделю и школу от пожара спас, и вчера вот ребенка нашел украденного. Врачи сказали, что если бы не Толя, малыш бы до утра не дожил. Чем не передовой комсомолец? Жаль, мы тебя поздно заметили, но старшие товарищи помогли.
«Вот чешет, как по писаному», – аж заслушался я.
– Да он… да я… – пыталась вставить слово девушка, но под напором руководителя вынуждена была уйти.
– Не обращай внимания, мы ее раньше планировали в зоналку. Ничего страшного, на следующий год отправим. В армию ей не идти, а год она и здесь поработает. Наберется, может, ума, – пояснил мне Сергей, так парень представился.
Повел он меня в свой кабинет, который не поражал роскошью, но состоял из двух комнат и приемной, маленькой, плохо освещенной лампами, зато с секретаршей. Впрочем, та точно комсомолкой не была по причине предпенсионного возраста. Она осмотрела нас, и я узнал отчество Сергея.
– Сергей Сергеевич, вам опять из нашего горкома звонили. Сказали, наберут через двадцать минут, то есть уже через десять, – сказала тетка, сверившись с записями у себя на столе.