– Толя, ты чего тут шаришься? – удивился он, лихо подкатив ко мне. – И мокрый весь, в грязи.
– Поехали за Аленкой Фарановой, – кричу ему, садясь сзади.
– Рехнулся? Я батю ищу, да на кой тебе Фаранова? – озлился друг.
– Она километрах в трех отсюда, сидит под деревом. Они с теть Машей тоже мокрые все. А я сегодня чуть не утонул.
– Ничё не понял, но поехали, раз недалеко.
До места добрались быстро, но понимаем, что вчетвером нам тесновато будет. На сорок девятом «Иже» два места и люлька. Причем водительское место ниже, чем пассажирское позади него. Может сесть водитель и пассажир, и двое в люльку. Задача известная про козу, капусту и волка, или навроде того. Тетя Маша в люльке с Аленкой и мною помещается с трудом. Одна там? Так это нам втроем впереди ехать с Аленкой в облипку, тьфу, в обнимку. Есть вариант, что я с Аленкой вдвоем в люльке, но это тоже в облипку. Это вам не математика! Соломоново решение принято – тетя Маша сама садится за руль, Аленка сзади нее, и мы с Кондратом в люльке. Доехали быстро. Наскоро попрощавшись, пошел к себе. Бабка, увидев меня такого красивого, просто офигела.
– Что с тобой произошло? Новый же костюм, – огорченно причитала она.
Дождь льет в поселке не так сильно, как на дороге, и бабуле не понять моих страданий.
– Я в реку упал, – признаюсь ей.
– Переодевайся и в баню, как знала, затопила, – вздыхает старушка. – Это все стирать, а все ведь новое.
Отогревшись в парилке, иду спать. Сейчас бы водочки, но мне дают стакан теплого парного молока, и оно действует не хуже, чем спиртное.
Утром решаю проведать Фарановых. Завожу мопед. В нашей деревенской части поселка лужи составляют большую часть территории. По дороге наблюдаю, как пацаны, сделав плоты из поддонов и пенопласта, вооружившись палками, устраивают бои в этих лужах. Там, кстати, кое-где приличная глубина, но кого из мальчишек это когда останавливало?
Дождь стих еще ночью, наделав дел по всей округе. Доехал до пятиэтажки, где живут мои вчерашние попутчики, и задумался. По причине каникул на улицах полно шпаны и прочих хулиганов, и оставлять мопед без присмотра не комильфо. Как проведать мне Аленку? Пришла даже в голову мысль дать двадцать копеек за то, чтобы покараулили транспортное средство.
Подумав, отказался, не нужно тут прогрессорствовать, местная молодежь легко может понять возможность халявных денег. Решаю закатить его в подъезд, и так с ним и поднимаюсь до третьего этажа. Звоню в дверь, открывает Олег-младший.
– Привет, – киваю ему, – Аленка дома?
Он молча освобождает проход.
– Кто там? – кричит вчерашняя больная.
– Жених, – буркает брательник.
Я так понимаю, отца и матери дома нет, на работе.
– Ой, Толя, – обнимает меня Фаранова в самовязаном длинном свитере. – Я так рада, что ты не утонул!
– А я-то как рад, – поддерживаю ее настроение.
– И не жених вовсе! – кричит Аленка брату. – Нужна я ему, он там в городе пучок таких найдет.
– Ты такая одна, да и сама увидишь, через годик за тобой столько ухажеров бегать станет!
– Ай, нужны они мне сто лет. Пошли чай пить, расскажешь, что там вчера было.
Чаек да с малиной идет хорошо. Аленка болтает без умолку обо всем – что отец приехал ночью и пьяный, краску пока не отвезли, но отвезут, что самой Аленке ставили банки и теперь там наверняка страшные синяки.
– Покажь? – я слушаю и поддакиваю в нужных местах.
– Дурак, да? Как я покажу, они на спине? – возмутилась рассказчица. – Олег дома же.
– А… – тяну я, удивляясь ее логике, мол, помеха только одна – брат-свидетель, а так показала бы.
Аленка и сама поняла двусмысленность своей фразы и покраснела, хотя и поправляться не стала. А я не стал педалировать тему, так как особого влечения к девушке не испытывал, по крайней мере к ней теперешней. Сейчас она, скорее, красивая кукла. Тем более появился повод пошутить, когда Аленка сказала:
– Папа сегодня до обеда работает, придет пораньше.
– А мы же ничего такого не делаем, – вспомнил шутку я.
– Ну да, да, – рассеянно кивнула она.
– А времени остается все меньше и меньше? – продолжаю я.
– Ну да, да… Что? Штыба, вот ты наглый какой!
– Что я сказал? – фальшиво удивляюсь я.
– Ты про что сказал? Про поцелуи или чего похуже? – попыталась нахмуриться она.
– Ален, какие поцелуи? А что может быть хуже поцелуев? Ладно, не отвечай. Я не про то. Но ход твоих мыслей мне нравится.
Аленка заливается звонким колокольчиком и говорит:
– Знал бы ты, что мне мама рассказывала вчера. Мол, дружить с тобой можно, а вот позволять тебе давать волю рукам – нет. Она вроде и врач-педиатр, а с формулировками не справилась.