Глава 33
Выхожу в подъезд и наклеиваю на подушечки пальцев лейкопластырь. В кармане у меня лежат двадцать два подготовленных листка – обычные тетрадные листы, с наклеенными словами, вырезанными из газет с текстом:
Внимание! Шахты и Ростов.
В городе появился убийца-людоед – его фамилия Чикатило, отчество – Романович.
Да, вот таким прямым текстом я решил сообщить информацию. Расклею в малолюдных местах на улице штук двадцать. Потом зайду к Виктору Семеновичу и спрошу, что за убийца? Мол, сорвал объявление на улице.
Нарезаю круги по городу, расклеивая бумажки, выбираю безлюдные места, арки, проулки. Основной принцип – не засветиться. На центральных улицах ловить нечего, а по небольшим расклеить можно без проблем. Вот сейчас иду вдоль дома – кирпичная пятиэтажка, первый этаж без балконов, хотя и высоко у него окна расположены, выше моего роста. Чем мне глянулся этот дом? А с другой стороны улицы глухой забор хлебокомбината, значит, никто на меня не смотрит, а со стороны этого дома меня просто не видно – ну иду под окнами и иду. Ловлю момент и клею за пару секунд бумажку. На улице по-прежнему никого, да и меня уже там нет. Это последняя, двадцатая. Еще две, якобы оторванные со стены, – у меня в кармане. Хотя почему якобы, я их реально приклеил и тут же оторвал, во-о-он в той арке, ведущей во двор дома. Выкидываю клей в дырку люка для сточных вод и снимаю лейкопластырь, он завершает свой жизненный путь мятым комком в ближайшей урне.
Время идет к обеду, а не перекусить ли мне? Город я знал неплохо, но тот, будущий, а этот мне знаком не очень хорошо. Толик тут и не был ни разу, а взрослая моя память не сохранила воспоминаний о нем при СССР. Где это я сейчас? Проспект Ворошиловский, вижу Дом профсоюзов. О! Тут на углу с Красноармейской была пельменная!
Точно, не ошибся. Пельменная «Звездочка» – одноэтажное здание, будущий банк, если не ошибаюсь. Четыре небольших ступеньки – и я внутри. Народу, по причине рабочего дня, немного, но кое-кто уже выпивает и закусывает. Да, стопочку тут можно тоже было купить, я, конечно, не смогу, мал ведь, не продадут, да и неохота самому. Иду к раздаче и заказываю порцию пельменей с маслом. Плачу на кассе тридцать шесть копеек. Пить пока не хочу, пару минут назад выпил газировку из автомата за три копейки. Ем горячие, только что с плиты, пельмешки. Вкусно, но мало, беру еще одну порцию, на этот раз с уксусом, они по тридцать две копейки идут, и все-таки компот. И рубля не потратил, а обожрался. Щас спою!
Иду по Ворошиловскому проспекту сытый и довольный, настроение после сделанного дела хорошее. Ниже Пушкинской еще одна точка общепита – чебуречная. Гордо прохожу мимо – не влезет в меня ничего уже. Дохожу до магазина «Тысяча мелочей». Сам не знаю, зачем зашел, но не зря. Потолкавшись, а народу тут не в пример больше, чем в пельменной, я покупаю фляжку – очень ценная вещь, туда и коньяк налить можно, и газировку. Еще купил игральные карты и театральный маленький бинокль, всего четырехкратный, зато в красивом кожаном футляре. Цвет только желтый, не особо мне такой нравится. Буду девочек на пляже рассматривать.
«Окстись! Какой пляж в Сибири? Ладно бы снега не было по приезде», – смеюсь про себя над своими планами.
Выхожу из магазина и вижу книжную комиссионку. В дорогу неплохо бы взять что-нибудь почитать, путь длинный предстоит. Шахматная плитка на полу, деревянные двери и сморщенная старушка-продавец. На полках – россыпи книг. Те, что попроще – в стопках, дорогие, еще дореволюционного издания – в шкафах, но открытых. Можно походить, повыбирать, что я и делаю. Кроме меня, в магазине всего один посетитель – деловитый сухонький старичок с меня ростом. А рост мой пока сто семьдесят сантиметров, измеряли недавно, когда справку брал в поликлинике, но могли и соврать чуток. Внезапно дверь подсобки открывается, и молодая стройная девушка выносит стопку книг, кладя на табуретку рядом со мной.
– Теть Ира, я все проштамповала, можно раскладывать, – кричит она и с интересом нахально смотрит на меня, оглядывая с ног до головы.
Я от смущения из-за такого явного интереса хватаю ближайшую книжку без обложки, да и без нескольких первых листов. Кто ее такую купит?..
…Я и куплю, это «Три мушкетера»! Старичок неожиданным скачком оказывается уже около новой стопки и, оттирая меня плечом, начинает перебирать книги и журналы, с завистью поглядывая на Дюма. «Такой библиофил за Дюма и зарезать может», – мелькает у меня в голове, и я отхожу, обращаясь к девушке:
– Что вы на меня так смотрите? На мне узоров нет и цветы не растут.
– У тебя сейчас воробушек вылетит, – смеется она и показывает на расстегнувшуюся ширинку брюк.