Следующий день начался с паломничества соседей, потом еще раз приехал мент и взял у меня показания, а уж потом, ближе к вечеру, заявились дед с бабкой малыша. Два еще полных сил счастливых человека. Приехали не просто так, а с подарком! Мне подарили магнитолу «Эврика-302». Я, разумеется, не стал морщиться, мол, третий класс, а реально обрадовался.
Бабка моя, конечно, так просто гостей не отпустила, а накрыла стол, и мы просидели до прихода отца, который, будучи подшофе, радостно и энергично включился в празднование.
На последнем звонке все было чинно, благородно, по-совковому. Зал, украшенный шариками и лозунгами, красивые десятиклассники, уже готовящиеся отмечать праздник, бугай-выпускник и нарядная первоклассница с колокольчиком у него на плече. Девочки – и наши восьмиклассницы, и десятиклассницы, были при полном параде. На уроки нас не заставляли носить форму, а тут прям цветник. Парни меня одобрительно хлопали по плечам, девочки смотрели благосклонно, и можно было даже подумать, что при желании могу с кем-нибудь сблизиться. Однако Галка вчера вечером выжала из меня все соки.
– Я как представлю, что моя дочка пропадет, так зубы сводит от страха, – пояснила она свой необычный пыл.
Подошла ко мне и Архарова и опять позвала в гости поиграть в «мафию», я обещал подумать. На самом деле я идти не собирался – они уже и без меня играли три раза, и чего-то я им не нужен был. Я не обиделся, но терять время на детскую игру и на замороченные варианты отношений со слабым полом не хотел. Галка сказала, что могу хоть каждый день приходить к ней и без алкоголя. Я, правда, злоупотреблять не хотел, да и некогда было – начал усиленно приводить себя в спортивную форму. Даже сварганил некое подобие боксерской груши для отработки ударов.
Еще через день меня вызвали в городской комитет комсомола. Скорее всего по поводу зональной школы, или из-за младенца, или из-за обеих этих причин сразу. До города доехал на автобусе, директорская машина уже в прошлом. Идя с остановки в горком ВЛКСМ, я вспоминал, как будет выглядеть в будущем этот небольшой райцентр – дороги лучше, дома красивее, на месте стадиона церковь будет блестеть куполами. Сейчас тоже имеется церквушка, но деревянная и неказистая. Зайти, поставить свечку толяновской маме? Маме за упокой, а малышу за здравие. По пути она как раз, но стрёмно – вдруг увидит кто? А, будь что будет. Скажу, что из любопытства зашел.
На входе меня встречает сухонькая старушка и строго спрашивает:
– Крещеный?
– Мама крестила. Правда, крестика с собой нет, – сознаюсь я.
Мне выделяют маленький белый крестик, веревочку и на сдачу с рубля несколько свечек и поясняют, куда какую поставить. Быстро делаю дела и намереваюсь идти дальше.
– Толя Штыба! Здравствуй-здравствуй, – раздается сзади знакомый голос.
Глава 19
Обернувшись, вижу Фаранову со статной высокой женщиной – ее мамой. Обе в платках и длинных платьях блеклой расцветки. Я все удивлялся, как такая монументальная женщина родила такую тростиночку, как Аленка.
– Привет, Ален, здрасьте, теть Маш, – приветствую обеих. – Зашел, маме свечку поставил, и за малыша найденного.
– Молодец какой! И чего ты с таким хорошим парнем не дружила? – с улыбкой тетя Маша гладит мои вихры.
– Ма-а-ам! – с возмущением тянет ноту протеста Аленка.
– Ладно, пора мне, – пытаюсь закруглить беседу и не смущать девчонку.
– Стой, – строго сказала тетя Маша. – Погляжу, кто на улице идет, а то нас однажды Николай Николаевич увидел.
Через полминуты мне разрешают выйти наружу. Конспирация, однако!
Так, о душе подумал, теперь можно и о теле, тьфу, о деле! Райком комсомола – кирпичное двухэтажное здание, заполненное людьми. Там вовсю кипит работа. Мне нужен конкретный человек, некто Корд Саша – инструктор. Хватаю за рукав смазливую мелкорослую блондинку.
– Извини, как мне Александра Корда найти?
– Не Александра, а Александру, – поправляет меня малышка. – Считай, нашел уже, что хотел?
– Я думал, это парень, извини. Я Анатолий Штыба.
– Поздравляю, – фыркает комсомолка и пытается свалить.
– Да куда ты?! Мне сказали тебя найти! – возмущаюсь я.
– А ты кто? – щурит глаза, очевидно близорукая, красотка.
– Штыба! Анатолий! – терпеливым голосом врача-психиатра повторяю я входные данные.
– Я поняла, не глухая. Для чего тебя вызвали, откуда ты приехал?
– А я знаю для чего? Мне наш комсорг школы Зина сказала, – теряюсь я.
Нет, я не ждал оркестра и хлеба-соли, но такое пренебрежение немного цапнуло мою детскую составляющую души. Взрослая ехидно ухмыльнулась и заметила: «Бардак!»
– А, Зиночка! Так бы сразу и сказал! Да, я ей звонила. А ты, значит, тот самый претендент на поступление в зональную школу? И за какие заслуги? – строго спросила комсомолка.
Мне происходящее активно не нравилось. Что значит претендент? И что за допрос?
– Александра, мне тут в коридоре отчитываться? Ты в курсе, что на допрос повестками вызывают, а не через Зиночку. И что за школа? Можно подробнее? – делаю вид недалекого парня.
– Зональная, в Красноярске. Сегодня утром пришло направление на тебя из обкома комсомола. Не придуривайся! Откуда ты вылез? – почти зло спрашивает она.
– А ты сама, что ли, хотела туда поехать? В Красноярск? «Так там девять месяцев полярная зима, дети рахитами вырастут», – издеваясь над ней, выдаю цитату из кинофильма будущего.
– Есть и другие школы, где девять месяцев лето, – не понимает моей издевки она.
– Харэ! Зачем ты меня вызвала, я понял. Я домой поеду, раз других вопросов нет, – поворачиваюсь к ней тылом и ухожу.
– Стой, – пыхтит она, уцепившись за мои брюки.
Но я сильнее и тащу как паровоз упирающуюся комсомолку к выходу.
– Корд, Саша, а что тут происходит? – удивленно спрашивает высокий парень лет тридцати. – Отпусти парня, что он сделал тебе?
– Жениться не хочу на ней. Вот она меня вызвала и стращает, – моментально жалуюсь ее начальнику.
Малышка ни слова сказать не может на такое наглое утверждение, только рот раскрыла.
– Ладно, это лирика. Штыба приехал? Как приедет, сразу ко мне! – говорит парень, не сильно интересуясь личной жизнью комсомолки.
– Вот он и есть Штыба, – сдает меня с потрохами Александра. – Не говорит, за что ему направление дали.
– Саша, ты иди, наверное, по своим делам, – мягко говорит парень и добавляет: – Он за неделю и школу от пожара спас, и вчера вот ребенка нашел украденного. Врачи сказали, что если бы не Толя, малыш бы до утра не дожил. Чем не передовой комсомолец? Жаль, мы тебя поздно заметили, но старшие товарищи помогли.
«Вот чешет, как по писаному», – аж заслушался я.
– Да он… да я… – пыталась вставить слово девушка, но под напором руководителя вынуждена была уйти.
– Не обращай внимания, мы ее раньше планировали в зоналку. Ничего страшного, на следующий год отправим. В армию ей не идти, а год она и здесь поработает. Наберется, может, ума, – пояснил мне Сергей, так парень представился.
Повел он меня в свой кабинет, который не поражал роскошью, но состоял из двух комнат и приемной, маленькой, плохо освещенной лампами, зато с секретаршей. Впрочем, та точно комсомолкой не была по причине предпенсионного возраста. Она осмотрела нас, и я узнал отчество Сергея.