– А ну тихо! – гаркнула вдруг официантка кому-то за моей спиной.
Черт! Сцепились-таки две бухие бабы! Пока я смотрел на счет, пока доставал деньги, Полина уже выскочила в сторону входа, где была заловлена вышедшей из туалета соперницей. Они еще не вцепились друг другу в волосья, но уже разговаривали на повышенных тонах и трогали детали одежды. В этой ситуации спасти от драки могло только появление общего врага.
– Старушки, не надо спорить, меня на вас двоих хватит и по очереди, и сразу, – резко повысил градус конфликта я.
Обе охренели, глядя на недоразумение в виде мелкого наглого хама.
– Да я тебя… – попыталась ударить по щеке неизвестная красотка.
Разумеется, я уклонился.
– Ну, ты, Толя, и сволочь, а я… – Удар от Полины под дых я мог и заблокировать, и пропустить мимо, увернувшись, но решил принять на пресс.
Мне с ней спать еще, пусть пар выпустит. В смысле ночевать в одном купе, после такого ни о чем большем и речь идти не может. Быстро, не оглядываясь, иду на выход, уверен, обе сейчас рванут за мной. Незадачливая соперница Полины отстала через вагон, а моя соседка гнала меня еще три, успевая и наградить «лестными» эпитетами, и иногда ударить. Разок даже попала ногой под коленку. Вагоны-рестораны обычно располагались в середине поезда, и время составить план примирения у меня было, но ничего не приходило в голову. Опять помогла судьба в виде мелкой Кати, нашедшей-таки себе приключение. Зайдя в тамбур нашего вагона, мы с моей собутыльницей увидели, как Катя сосалась с каким-то парнем моих лет, по виду штангистом.
– Так, девушка, а вы что тут делаете? – грозно спросила Поля, дернув ее за рукав.
– Чё те надо? – попытался быкануть штангист, но тут же получил под дых.
– Оборзела, шалава? – обиделся тот.
– Тихо будь! – посоветовал я, в душе радуясь, что есть возможность выслужиться.
– Салажонок, брысь! – паренек схватил меня за одежду.
Ах, как неосторожно, и бросить его могу, и ударить, но в тамбуре две девушки, бросать опасно, могу их задеть, поэтому, не мудря, тоже бью в солнечное сплетение. А вот этот удар он прочувствовал, согнулся от боли и упал на колени. В драке я бы обязательно добавил коленом по морде, он ведь не лежачий, но бить парнишку не хотелось, так… наказал за хамство.
– В купе быстро! – ору Кате и подаю руку Полине. – Осторожно, не запнись.
Та, секунду подумав, берет меня за руку и бурчит что-то вроде «все мужики – козлы». И я ее понимаю, ведь опыт у нее в этой поездке сплошь негативный.
Глава 38
Мама Кати спала и поэтому не следила за подростком.
– Ложись спать, – шепчу надутой девчушке.
Поля, к моему сожалению, заснула уже через минуту, как легла у себя на полке, а жаль.
В Оренбурге остановка была тоже ранним утром. Меня разбудили мама с дочкой, и я принялся ждать, кого же к нам на этот раз занесет. Но к моему удивлению, никто до самого Орска нас не уплотнял, а это больше шести часов. Мы разговорились с Полиной, она оказалась психологом, закончила ЛГУ, кафедру общей психологии философского факультета, и ехала по распределению на Ачинский глиноземный комбинат. Я стал ломать голову, вышел ли уже фильм «Самая обаятельная и привлекательная», но не вспомнил. Решил эту тему не затрагивать. Бесит отсутствие интернета и возможности поискать информацию там. Знания ее по психологии меня не впечатлили, я и то знаю больше, мне кажется. Поля на меня не обижается, ее мутит и болит голова. Прошлось лечить своим цитрамоном, от головной боли он ее спас. Пытался к ней приставать, но игривое настроение у девушки ушло вместе с алкоголем и меня бьют по наглым рукам.
В Орске к нам сел всего один человек – старая скрюченная старушка лет под восемьдесят. Вышла она ночью в Кургане, мне пришлось вставать и помогать ей, заодно купил на перроне квасу и семечек. В ресторан, кстати, Поля больше не хотела, она углубилась в чтение «Трех мушкетеров». Новых попутчиков я оценил только наутро, к нам сели двое мужчин лет тридцати, вроде как и не знакомых друг с другом. Утром они шутили между собой, активно общались, пытаясь завлечь в беседу и нас. К Полине не приставали, но все у нее разузнали, кто она и куда, выведали и про меня, хотя я и не планировал откровенничать. Потом предложили по чуть-чуть, и не расстроились, когда мы отказались, потом возникли на столе карты, и они сели играть в «дурака», пригласив и нас. Было скучно, и мы стали играть вчетвером. Дядя Паша и дядя Саша играли плохо и часто оставались в дураках.
– А давайте ради интереса по пять копеек скинемся, кто первый выйдет, забирает деньги дурака, а кто второй – деньги третьего, – сказал вдруг дядя Саша.
– Я могу! – тряхнула волосами моя наивная красотка, запуская руку за мелочью в свой карман.
У меня появилось стойкое убеждение – ехать нам до Омска вместе, и там они сойдут с нашими деньгами. Или напарят в карты или напоят нас. Вот в очередной раз предложили мне, мотивируя тем, что я уже взрослый мужик.
– Я бы в преферанс поиграл, я хорошо играю, а «дурак» неинтересно, – хвастливо заявляю я.
– Можно и пульку расписать, – степенно согласился дядя Паша. – «Ростов», «Питер»?
– А с какого я города? – спросил я.
– С Ростова едешь, – недоуменно сказала Полина.
– Вот и ответ на ваш вопрос.
– А я с Питера! То есть с Ленинграда, конечно, – радостно крикнула Полина, и добавила: – Я только играть в эту игру не умею.
Улыбочка от мужиков, ведь для разводилова «Ростов» подходит идеально, и он дороже, чем «Питер» на распасах, и прикуп там закрыт. А карты, напомню, их, значит, закрыт он будет только для меня. А то, что они будут играть на лапу – к гадалке не ходи.
– Ну, хорошо, – «нехотя» соглашаюсь я, мол, ради тебя играем в «Питер».
Мужики если и недовольны, то вида не подают. Достали листок и ручку. Чертим.
– Почем играть за вист? – спрашиваю я. – И какой выход с распасов? И еще, давайте первую пулю короткую сыграем, а то вдруг вы играть со мной не захотите больше?
После недолгих споров решили, что игра по две копейки, выход с распасов я отстоял с семи пик, и третьи распасы шестерные. Легко можно залипнуть на пару тысячу вистов и проиграть рублей сорок. Но мой план был не проиграть, а выиграть, и я для начала предложил сыграть всего до двадцати очков в пуле, это всего шестьдесят на троих, в теории может хватить шести сдач, на практике, конечно, больше.
Так и оказалось. Мне для начала дают немного выиграть. Парни однозначно не только «читают» рубашку, но и «заряжают» колоду. Конечно, когда сами раздают. До конца игры – двадцать в пуле на троих, я немного веду, вистов сто, по моим прикидкам, а считаю я хорошо. Пару раз попадали в распасы, но против меня пока не играли, наоборот, ругались между собой, и уже создали впечатление, что они два непримиримых соперника, и я им неинтересен. Тут мне немного поперло, и ко мне пришел «девятерик», почти закрыв на половину остатков пули. Мужики вида не подали, но постарались остаток забрать сами. До конца игры «семерик», и дядя Саша спрашивает у дяди Паши:
– Может, по пятачку сыграем вторую?
– Да хоть по гривеннику, – зло говорит тот и спрашивает у меня: – Ты как, Толя, не боишься?
– По десять копеек хоть и дорого, а у нас и по большим ставкам играли.
– Знал бы прикуп, играл бы по рублю! – шутит дядя Паша.
– А знал бы расклад, играл бы по рубль десять, – вторит ему дядя Саша.
Доигрываем. Считаем. Оба проиграли одинаково по сотне вистов. Солидно отдают деньги и чертят вторую пулю.
– Сейчас вернусь, в туалет надо, – говорю я и иду в тамбур.
Жду. Прошло минут десять, пока в тамбур не зашел дядя Паша.
– Толик, мы думали, тебя там уже смыло! Пошли давай, пуля расчерчена.
– Я – пас. Неохота играть, – ошарашиваю кидалу.
– Ты чего, дай нам отыграться, ты же согласился, как нам без тебя вдвоем? – возмущается он и берет меня за плечо.