– А чего же ты сидишь молчком? Покажи товар лицом.
– А что, и покажу! – хрипло сказал Сазонов и полез в карман за папиросами.
– Ну что, Михалыч, давай договариваться, когда начнем, – сказал Ездаков, вроде бы и не было только что длинного и несогласного разговора.
– С понедельника, – сказал Олег на глубоком облегченном вздохе,
– Мы людей поднимем. Только чтобы не было задержки с взрывчатками, с опорами, подвижным составом.
– Как часы, – заверил Олег.
– Чтоб как часы. А то и свое дело упустим, и это прошляпим.
– Как часы! – повторил Олег.
Заручившись от Ездакова и Сазонова обещанием мобилизовать кизирцев, Олег два последующих дня «пробивал» механизмы.
Он вычертил несколько графиков. На каждом из них абсциссы, ординаты, векторы, всевозможные прямые и кривые, устремляясь друг к другу и пересекаясь, убедительно доказывали, что работу на перегоне можно выполнить в неделю.
Контора оказалась набитой битком. Было воскресенье, вечер, и кизирцы, не избалованные такого рода сходками, явились на собрание как на праздничное торжество, принаряженные, с женами и детьми. Посетовав на тесноту и отчитав Ездакова, что не догадался собрать людей в клубе или столовой, тут же усаживались поплотнее на скамьи, на подоконники, прямо на пол, обхватывая руками поджатые ноги. Те, кто не успел и не изловчился протиснуться в помещение, расположились на крыльце или под распахнутыми окнами.
Олег предложил было перейти в клуб, но бригадиры, удобно рассевшись полукругом у прорабского стола, запротестовали – мол, некогда бегать за комфортом, стерпится и так.
Собрание шло ровно, в деловом темпе. Однако Олег волновался, и это было очень заметно по тому, как он с излишней горячностью и поспешностью отвечал на вопросы и реплики по ходу своего выступления, в общем-то не выходивших за рамки пристойного любопытства или искренней заинтересованности. Он боялся, что вот-вот выплывет нечто непредвиденное, забеснуется, возмутит и нарушит спокойный одобрительный тон собрания. Но ничего такого не случилось. Кизирцы, для которых бросок на перегон был явным «лыком не в строку», однако приняли его, видно руководствуясь испытанным и благословенным принципом, безотказно действовавшим по всей трассе: «Если нужно – значит, нужно!».
Только на один вопрос Олег помедлил с ответом, замялся, обдумывая его. Кто-то спросил, почему случился прорыв. На помощь Олегу пришел Елисин.
– Случилось! – оказал он. – Сами знаете, чего не случается на таких стройках! Вот вчера паровоз сошел с рельсов. Спрашивают, почему кувыркнулся? Вот именно, почему? Да потому, что дорога необъезжена, строится дорога...
Ответ прораба, казалось, удовлетворил собрание.
Ездаков, конечно, основательно потрудился над созданием соответствующего общественного мнения. Да и Елисин зря времени не терял. И все-таки удивительно. Всем известно, что кизирцы, особенно бригадиры, любят поартачиться. А сейчас никто из них не возражает и не ставит никаких условий. Но ничего хорошего нет и в том, что они молчат, словно бы куют втихомолку не то мечи, не то щиты. Почему молчат бригадиры? Наверное, потому, что уважают мнение прораба. У Ездакова здесь прочный и непререкаемый авторитет. У Олега в Означенном тоже был крепкий авторитет. Там рабочие не знали ни начальника, ни бывшего главного инженера, они знали только прораба Олега Михайловича Шапошника. А здесь голова всему – Ездаков. Олегу нравится Ездаков. Коренастый, сильный человек с добрым мясистым лицом. У него и Елисина есть что-то общее, только Ездаков помоложе. Общее у них, конечно, то, что оба – отличные строители. И если они взялись за это рискованное дело – значит, оно не такое уж рискованное.
Обо всем этом Олег успел подумать, объясняя суть работ, которые предстояли кизирцам на перегоне.
– А что если дождь пойдет? – крикнули через окно со двора.
Олег удивился: дождь? А он был уверен, что предусмотрел все.
– Дождя не может быть, – сказал он не совсем уверенно.
По лицам прошли добродушные усмешки и разрядили несколько официальную настроенность собравшихся.
– Будем считать, что дождь не состоится, – сказал он увереннее.
– Ну, а если? – не унимался цыганистый парень, сверкая крупными зубами, весело хлопая о колено фуражкой.
– Если бы да кабы, – передразнил Елисин. – Сказано, не будет дождя, и все тут.
– Так я ж к примеру, – настаивал парень, озорно поглядывая.
– Пример будешь, Фрол, на перегоне показывать, – строго вмешался Ездаков, – а вперемежку шуточки бросать. Там они будут уместнее.
Олег осмотрелся, выискивая знакомых. Он наткнулся взглядом на огромные и круглые глаза Гоши Худеева. Они ответили доверчиво и ожидающе, как смотрят новобранцы на командира своей роты. Казалось, обратись к нему с какой-то просьбой, и он по-военному вскочит и скажет: «Есть!».