— И ты не простил?
— Я не прощаю измен, поэтому всегда ставлю вопрос ребром: либо я, либо никто. Я всегда первый мужчина, никогда не стану любовником или запасным вариантом. Так отец воспитал.
Аннабелль вертела кольцо на пальце. Подарок Адама. Маленькое, тонкое, серебряные с розовым камнем в виде сердца. Одно из тех, что осталось в ее коллекции.
— Да, за один раз потерять лучшего друга и девушку — дерьмово.
— Незаменимых нет, — сказал Ронан, попытавшись улыбнуться, — а предателей около себя не держу.
— Так скажи мне. Тебя ведь не фотки до такой степени разозлили?
— Фотографии стали последней каплей. Охранник внизу спросил — ждал ли я гостей, рассказал про тебя и Клэмана. Было обидно узнать о твоей встрече с ним от постороннего мужика.
— Ронан, эта встреча была случайной, — сказала Морган.
— Какой бы встреча не была…Я хотел бы о ней знать от тебя.
— Сглупила, — вздохнув, призналась Белль, — не подумала, как сильно могу тебя обидеть.
— Ты всегда была умной девочкой, даже когда убегала куда-то, ты знала, куда бежишь. И сейчас тоже самое. Не делай больно ни мне, ни себе, — уставшим голосом, попросил Ронан.
— Я правда не планировала. Извини. Ненавижу оправдываться, не буду этого делать. Между нами ничего не было, — сказала Аннабелль холодно.
— Никто не заставляет оправдываться. Я хочу отношения строить на доверии. Доверяй мне, а буду верить тебе. Хорошо? — зевнув, предложил Ронан.
— Хорошо, я буду самой хорошей девочкой на свете.
— Ты самая хорошая девочка на свете для меня, — прошептал Ронан, — я тебе верю.
— Может, ты ляжешь спать? Не спал ночь? — побеспокоилась девушка.
— Все хорошо… — пробормотал он. — Устал.
Ронан закрыл глаза, и спустя мгновение, сладко спал. Вытерев руки, девушка накрыла его пледом и включила светильник вместо ярких люстр. Воттерс-Кляйн выглядел умиротворенным и милым, шумно вздыхая во сне.
8 лет назад.
Друзья вышли с контрольной по истории. От всевозможных шпаргалок, от которых лопались карманы. Списать удалось быстрее, чем задумывалось, поэтому друзья вышли на задний двор, спрятавшись в местечке для курящих.
— Я скоро блевать начну от этих контрольных, — сказал Доминик, делясь с Морган сигаретой, — фу.
— У меня голова раскалывается, — пожаловалась Морган, затягиваясь. — Не помню уже, когда в последний раз просто рисовала дома, а не учила эту хрень про давно мертвых мужиков.
— Да у меня тоже. Я все время хочу спать. Проспал бы лет двадцать. А лучше бы вообще не просыпался.
Аннабелль поперхнулась, стряхнув пепел с сигареты. Доминик явно не был в настроении этим днём, как и она. Сил едва хватило только на то, чтобы придти в школу и изображать живого человека. Мысль о возвращении домой угнетала. Шантильон смотрел на проезжающие машины, и затягивался.
— Доминик, ты чего такое говоришь?
Шантильон обернулся на Аннабелль и покачал головой. В голосе девушки слышалась нервозность. По-хорошему, Белль бы самой не мешало бы с кем-то поговорить. Ей нужен был человек, который не осудит, просто послушает и возможно, промолчит. Каждый рядом с Морган постоянно судил. Она не спрашивала чужого мнения — оно не требовалась ей. Девушка прекрасно знала: сильно облажалась и без напоминаний.
— Дома гости. Старшие братья вчера устроили травлю, — прошептал Доминик, опустив взгляд, — что у меня до сих пор нет девчонки.
— Какая им разница? Господи, меня предки пилят, потому что у меня отношения в «слишком раннем возрасте», а твои пилят тебя, потому что у тебя нет отношений. Как понять, что им нужно?
— У Шантильонов никогда не было проблем с этим делом, — усмехнулся он, — а тут я — бракованный.
— Ну и не встречайся, никто тебя не заставляет. Пока не влюблен, живешь свободно и счастливо.
— Ты так сильно недовольна Адамом?
— У него много причуд, мне тяжеловато с ним.
Доминик ухмыльнулся.
— Конечно, он черт психованный.
— Он мне с Ингрид изменил, — вздохнула Аннабелль, — вчера признался. По мне как будто трактором проехались.
Шантильон грустно усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты.
— Почему-то я не удивлен. Рыжая никак не отстанет от него, Адам купается в женском внимании. Ты послала этого осла погулять по чертовым куличикам, надеюсь?
— Я простила, — сказала Аннабелль, опустив взгляд, — он сказал, что любит меня.
— Ты себя настолько не любишь?
— Он меня не предаст.
Доминик покачал головой.