У Морган внутри все сжалось внутри.
— А кто я тогда? Если не твоя внучка.
Валери пожала плечами.
— Истеричная девица — очень эгоистичная и нервная.
— Я? Эгоистичная и нервная? Я всегда думала о других. О Уильяме, о маме, о папе, о Ронане…И где все теперь? У меня разве кто-то есть?
— Я есть, папа есть, мама. Мы беспокоимся о тебе, может и не так, как ты этого хочешь. Мы рядом.
— Нет, — пожала плечами Аннабелль, — нет. Вы себя спасаете, ты не видишь?
— Мы тебя спасаем, пока не натворила глупостей.
— Меня не надо спасать, все. Уже сама себя спасла.
Валери попыталась прижать ее к себе, но девушка не позволила. В одночасье стали так противны все эти разговоры о том, почему Аннабелль изменилась, почему больше никого к себе не подпускала. Потому что даже, когда разбилось сердце на тысячу осколков, мама больше переживала за разбитое зеркало. Семье ведь правда было безразлично, что на самом деле с ней происходило.
— Точно, эгоистка, — нараспев сказала бабушка.
Изумлённо хватая воздух ртом, Белль рассмеялась. Девушка, которая вечно переживала обо всем и всех, получилась «эгоисткой». Где она допустила ошибку? Где обожглась? Бабушка не оставляла в покое ее до полуночи, рассказывая истории своих подруг из молодости. А затем попросила познакомить Адама с семьей, но Белль отказала. Она больше никогда не впустит их в личную жизнь.
На следующий день, Аннабелль решилась на то, что никогда раньше не делала. Она провела в салоне почти весь день и отдала почти все скопленные деньги, но не пожалела ни на минуту. Взгляд зелёных глаз вцепился в новое отражение. Она едва себя узнавала — да и к лучшему. Так девушка стала выглядеть куда эффектнее. Из отражения на нее смотрела светловолосая девушка с коротким, едва достающим до подбородка, каре. Прядки у лица были розовыми, как она и хотела. В голове свился клубок мыслей о том, как отреагирует мать, возненавидит бабушка, и в голове уже звучали слова о ее негодности. Да, ей обязательно влетит, может быть, ее запрут дома до конца жизни, но радость от перемен превосходила страх любых ограничений. Настоящее счастье, она осознавала, нельзя достичь, следуя чужим ожиданиям. Следующим этапом были внутренние перемены.
«Так я хотя бы буду собой».
Такой она была. Взрывной, немного сумасшедшей, свободолюбивой, игривой. Сделав фотографию в зеркало, Аннабелль отправила ее Доминику. Он точно скажет ей правду — без лукавства и прикрас.
Доминик ответил почти мгновенно:
«Выглядишь нереально! Та самая неформалка с крутой вечеринки»
Стиснув зубы, собрав волю в кулак, Белль пошла домой. Живот скрутило, сжало так, будто кто-то отжимал желудок двумя руками. По коже пробежался неприятный холодок, предчувствие, что ничего хорошего ей не сулило. Мать, сидящая на диване, залипнув в очередное телешоу, обернулась и прикрыла рот рукой. Ее лицо отчего-то стало выглядеть настолько комично, что девушка едва сдержала смешок. Ей показалось, будто ее волосы встали дыбом — темные кудри почти заплясали. И не мудрено, в последнее время в доме атмосфера была более чем наэлектризована.
— Господи, что за вид, Аннабелль? — возмутилась Лилиан.
— Захотела так. Вот так я теперь выгляжу, — заявила Аннабелль.
Женщина тяжело вздохнула, кинув взгляд на сердечные капли, стоявшие на столе. Вечная отрада и любимый напиток, заменивший вино.
— Опять устраиваешь домашнюю революцию? Разве ты не понимаешь, что нельзя так делать?
— У тебя всегда только: так нельзя. Я устала от этой серости, от скандалов, от дурацких запретов. Я жила так, как вы хотели. Выглядела так, как вы хотели. Я не знала, кто я, — вспылила девушка.
— Безвкусица такая.
— Естественно, я же хорошая девочка, а хорошие девочки не могут выглядеть так, как им хочется? — развела руками Аннабелль.
— Белль, перестань, ты преувеличиваешь. Проветрись. У тебя ведь были такие красивые длинные волосы! А цвет? Цвет какой…Что теперь? Ты на кого похожа?
— Можешь ещё запереть меня дома? В наказание.
Лилиан ухмыльнулась.
— Нет, этого делать я не буду. Если я запру тебя дома, боюсь, с твоей фантазией, ты прокопаешь туннель из комнаты под землей, выберешься оттуда и побежишь.
— Это ты верно подметила, давно задумывалась о чёрном выходе в доме, — отшутилась девушка.
— Садись исправлять оценки. Мы вчера посмотрели в твой табель и чуть не упали.
— А какой смысл? Умнее тебя я не буду.