— Убирайся дома тогда, хоть какая-то польза должна быть, — попросила Лилиан, указав на ведро и тряпку в углу дома, — в понедельник я запишу тебя к психологу, и не отнекивайся. Ты пошла в своего, — выделила это слово особенно, — папочку. Он тоже не считал нужным заботиться о ком-то, поэтому ты осталась на моем горбу, а он отжигает с молодухой. Могла бы помочь мне, но не обошлось без твоих оговорок. И поблагодарить.
— Спасибо за то, что кормишь. И даешь деньги на обеды в школу. Я отказывалась от этого, но ты настояла. Помнишь? Я тебе сказала, что не буду брать, потому что ты меня упрекнешь меня в этом, — объяснила Аннабелль, вытащив из кармана несколько центов.
— Ты такая же, как твой отец, — сказала Лилиан.
Глаза Аннабелль наполнились слезами.
— Знаешь, что, мама? Вселенная бы схлопнулась, если сейчас бы ты этого не сказала. Знаешь, что, я поняла? Когда я была маленькой, я была удобной. Верти как хочешь, заставляй, учи и одевай во что хочешь. Теперь я повзрослела и что случилось? Я вижу какой ты человек, ты ни с кем не можешь наладить общий язык, даже со своим мужем. Я вижу, что ты пропадаешь на работе, потому что с семьей тебе тяжело. Я ненавижу тебя, мама, — с нескрываемой злостью прокричала Аннабелль, — и ещё больше, я ненавижу своего отца.
— Выйди вон, пожалуйста. Прогуляйся. Хватит тебя на сегодня, ты превратилась в чудовище, — покачав головой, проговорила Лилиан, едва сумев сдержать поток слез.
— С превеликим удовольствием, — огрызнулась Аннабелль, — лучше бы я сюда никогда не возвращалась.
Морган заранее знала исход этого разговора. Надев куртку и наушники, Аннабелль вышла из дома, громко хлопнув дверью. Она всей душой возненавидела это здание, отделанное синим сайдингом с металлической крышей. Кто только придумал его таким было неясно, но Аннабелль явно считала его безвкусным и совершенно уродским. Как изнутри, так и снаружи.
Она могла часами наматывать круги по городу летом, но с каждым холодным днём, становилось труднее гулять. На телефоне — сотни фотографий и песен, которые спасали. Рассматривая изображения, девушка впадала в ностальгию. Картинки, над которыми время неподвластно: в них ни печали, ни забот. Вечное детство, покой и несомненная вера в будущее и мечты. Они с родителями часто ездили в парк аттракционов, на ярмарки, фестивали, заполненные забавными конкурсами, тирами и нелепыми призами в виде резиновых утят, плюшевых мишек и огромных надувных шаров. Аннабелль верила в сказки, которые мама читала на ночь. С возрастом, конечно, обман в них раскрылся. Аннабелль стала реалистом, практичной отличней и большим грузом с секретами за спиной, и она так нуждалась в человеке, способном ее понять.
Доехав на метро до самого любимого квартала, девушка знала, где ей можно укрыться хотя бы ненадолго. Промокшая и замёрзшая, она накинула капюшон и написала сообщение всего с двумя словами. Этих слов всегда было достаточно, чтобы нужный человек пришёл и исправил ситуацию. По крайней мере, постарался исправить. Ей почти не приходилось его ждать, от силы, десять минут. Она вгляделась вдаль и заметила долговязую мужскую фигуру, спешившую к ней с зонтиком в руках. Он улыбался так тепло, что нельзя было не согреться.
— Вы опять начали? — спросил он, раскрывая зонтик над ее головой. — Ты простынешь.
— Мне плевать, — рассмеялась Аннабелль, — зато я теперь сво-бод-на.
— Маленькая дурочка. Что на этот раз?
Аннабелль сняла капюшон. Адам усмехнулся, проведя рукой по волосам подружки. Девушка не поняла понравилось ли ему, но на секунду, ей показалось, что он был против таких экстравагантных решений.
— Я давно хотела этого, — сказала она, — пойму, если не понравится.
— Это очень непривычно, — сказал Адам, — ты сильно изменилась с нашей первой встречи, Рапунцель.
Адам Клэман. Спасатель. Первая любовь, от которой в животе расплодились тысячи бабочек. Вернее, бабочек Аннабелль не любила, она вообще не переносила насекомых. Расплодились тысячи маленьких птичек, щекочущих ее изнутри. Она тогда ещё не знала, что ни бабочки, ни птички, ни животный мир в целом не являлись признаком любви. Все это лишь предупреждало девушку о грядущей опасности. Птички, бабочки — знаки предупреждения.
— Я буду считать дни до выпускного, — сказала Аннабелль, подтирая следы от туши под глазами.
— Дома совсем худо? — холодно спросил Адам.
— Хуже некуда, но я не сдаюсь, — заверила его девушка, — скоро конец. С этого дня, мне официально плевать!
— А я вот жду, пока ты вырастешь и повзрослеешь, Аннабелль. Потому что взрослые люди так болезненно не реагируют на проблемы других людей.