Уилл кинул взгляд на часы, смена почти подошла к концу. Нужно было считать наличные в кассе и проводить ревизию. Ингрид явно затрудняла положение Воттерса.
— Типа мать — одиночка, — фыркнул он, — давишь на жалость? Кого-то не научили предохраняться, а я тут должен слезки лить, так что ли? А помнишь, как ты предложила переспать с тобой на первом свидании и сказала, что я не пожалею?
Ингрид нервно сглотнула слюну.
— Помню. Пожалел?
— Нет, не пожалел. Я рад, что ты была у меня первой девушкой. Так что, извини, в моей голове ты навсегда останешься другим человеком. Мне пора закрывать смену, считать деньги и мыть пол. Поздравляю тебя с прекрасным положением, не дури, назови ребёнка нормально! Всего хорошего! — иронично проговорил Уилл, указывая девушке на дверь.
Ингрид вновь прижала сумочку к груди, глядя на Уилла совершенно напугано.
— Какой ты щедрый!
Звонко стуча каблуками, девушка вышла из магазина. Уилл посмотрел ей в след, рухнул на стул и рассмеялся. Чему Ингрид могла научить своего ребенка в таком возрасте? Ей бы еще учиться и учиться, но она пошла другой дорожкой, которая совсем не входила в планы еще каких-то полгода назад.
— Хорошо, что не я отец, — на выдохе сказал он.
И принялся искать блог Аннабелль.
36. Прощай, ненависть
8 лет назад.
Аннабелль, Роберт и Доминик стали часто проводить вместе время. Доминик звал подругу погулять вечерами. Звал в любимый крафтовый бар, где они сидели за столиком на улице, потягивая сладкий сидр и слушали местных музыкантов. Не могли уехать домой, поэтому шли пешком, а потом расходились по разные стороны главного моста. Самое главное — она чувствовала себя хорошо, комфортно и спокойно. Роберт познакомил ее со своими приятелями. Ребята — художники и музыканты, частенько игравшие на центральных улицах города, чтобы немного подзаработать. Троица сблизилась настолько, что Аннабелль показала им свои рисунки. То, куда вкладывала душу и переживания. Не самые красивые, красочные, но настоящие.
— Слов нет, подруга, — сказал Роберт, — я бы купил у тебя парочку — украсил бы стены.
— Я тебе про нее говорил! Она всегда молчит! — горделиво напомнил Доминик.
— Помню, только тут даже круче, чем я представлял. У тебя есть блог? Тебе ведь можно продвигать свои рисунки? Tumblr? — спросил Роберт оживленно.
Аннабелль чувствовала, как краснеют щеки.
— Нет. Кто будет их смотреть?
— У тебя как минимум будут два подписчика — я и Доминик.
Друзья рассмеялись.
— Нет, правда. Вот выложу я все это. Никому неизвестная девочка из Монреаля. Даже не представляю…
— Бывает по-другому? О тебе узнают, подпишутся.
— Это хорошая идея, — кивнул Доминик.
— Как я понял, хочешь на творчестве зарабатывать? Я иду к такому, но пока еще работаю в офисе, потому что заработки с музыки не покрывают все потребности, — признался Роберт.
— В идеальной жизни. Я пока не знаю куда поступать, честно говоря. Хотела бы в художественную академию, но…с грантовой системы я слетела, а брать кредит на учебу мне очень не хочется.
— А родители? Они разве не обеспеченные люди? — спросил Шантильон.
— У меня обычные семья, может быть, чуть выше среднего достатка. Они, скорее всего, могли бы помочь, если бы я не просрала шансы поступить с грантом.
Роберт посмотрел на Доминика. Его родители могли бы оплатить обучение всем одноклассникам, как минимум. Доминик давно уже позабыл об амбициях и просто выбирал университет, исходя из предпочтений. Жаль, не существовало факультета по флористике.
— Не вини себя. Всякое случается. Попробуй поступить в другую страну. Франция — хороший вариант, — предположил Роберт.
— Да, я думала о переезде, потому что Монреаль мне не нравится.
— Попробуй, — аккуратно пихнув локтем девушку в бок, сказал Доминик, — все получится.
— Я подумаю, ребята. Спасибо вам большое.
Парни приобняли подругу, и заказали по большому какао с маршмеллоу. Тогда Аннабелль казалось, что все налаживается.
Из-за переживаний и других неприятных ситуаций, Белль почти забросила хобби, но Роберт и Доминик умело влюбили девушку в искусство вновь. Они показала ей интересные места Монреаля, открытые крыши, прудики, скрытые от посторонних глаз. И, наконец, в день рождения, преподнесли Аннабелль маленький этюдник для путешествий и книгу по теории живописи.
Но…
Одним мартовским днём, когда снег почти сошёл и виднелся асфальт, а воздух был свеж, Адам позвонил девушке, чтобы попрощаться. Он попросил ее приехать к нему домой, и Морган сорвалась, как обычно, прилетела на своих маленьких крылышек, сотканных из тревоги. Аннабелль застала его тогда, когда он вышел из дома, волоча за собой чемодан.