Когда-то Ронан учил ее искать положительное во всем, даже там, где кажется, что все кончено. Он сказал такую вещь: «Если мы на дне — то только можем порадоваться. На дне спокойно, можно подумать обо всем. И солнце не такое яркое, в глаза не светит». Морган запомнила те слова и пыталась жить по этому принципу, постоянно искать хорошее и светлое. Так что, по мнению Аннабелль, завидовать было нечему. И в этом находились плюсы.
Морган все чаще запиралась в комнате, чтобы остаться в одиночестве и порисовать. Она рисовала и раньше, но в тот момент, кроме рисунков у нее больше ничего не было. Ни веры в себя, ни здоровой самооценки, ни любви от родителей, ни надежды на хорошее будущее. Выбирая темные краски, она писала портреты людей, которые снились или встречались на улицах. Морган переносила их эмоции на бумагу, выдерживая свой абстрактный стиль и тонкие линии. В конце апреля Аннабелль девушка поехала к маяку в Лашине. Шёл второй месяц без Адама.
Морган слушала Placebo в наушниках, наслаждаясь голосом солиста Молко. Стоя на улице, девушка добавляла песни в плейлист. Качая головой в такт «Мy Sweet Prince», Аннабелль заметила знакомый силуэт, приближающийся к ее дому. Медвежья походка, тощая фигура, и слегка вьющиеся волосы, торчащие из-под бейсболки.
Только не он.
Вздохнув, она увидела Уильяма.
Воттерс-младший через пару минут подошёл к Аннабелль, не поднимая взгляда. Наверное, близился конец света или они уже умерли — поэтому увиделись. Огромная спортивная куртка висела на худом теле. Потерев устало глаза, Уилл встрепенулся и остановился рядом с Морган.
— Привет, нам надо поговорить, — решительно проговорил он, — я увидел тебя на улице, пришёл вот.
— Если тебе нужно — говори, — с ноткой разочарования ответила она, — мне не нужно.
Уилл тяжело вздохнул.
— В общем…
— Давай, чем меня еще удивишь, — съязвила девушка, обхватив своё тело руками.
Уилл попытался взять свою подругу за руку. Аннабелль ударила его по пальцам, не давая прикасаться.
— Я хочу признаться в том, почему бросил тебя, — не обращая внимания на удар, произнёс парень.
— Ого, ничего себе! Мистер Воттерс-младший, это все ещё вы? И не смейте меня трогать, где ваши манеры? — тоном, полным иронии, ответила Аннабелль.
— Белль, просто послушай, — развёл он руками.
— Да валяй уже, я хотела поехать порисовать, скоро электричка, — не отрывая глаз от телефона, сказала девушка. Сняв один наушник, она показала, что слушает парня.
— Ингрид. Это все из-за Ингрид. Когда мы начали встречаться, она поставила ультиматум: либо наши отношения, либо ты, — опустив взгляд в землю, произнес он.
Аннабелль выдохнула, будто с облегчением. От осознания, что Уильям лишь ведомый, а не гадкий — легче не стало. Наоборот, она в тот момент задумалась про все те годы, которые потратила на такого человека. Девушка достала из кармана сигареты.
— Что сказать? Поступил ты, как дерьмо, — затянулась она, — для меня — ты ничтожество, — коротко ответила девушка, одарив парня ледяным взглядом.
Он пожал плечами.
— Я влюбился в Ингрид, и думал, что она меня тоже полюбила. Впервые в жизни кто-то выбрал меня, а не брата. Я купился, — сожалеюще сказал Уилл.
В ту секунду он понял, она даже слушать его не хотела. Уилл выглядел маленьким беспомощным ребенком без собственного мнения и ответственности. Затягиваясь, девушка выдыхала сигаретный дым, прокручивая в голове события последних месяцев.
— А помнишь ты маме сказал, что ненавидишь меня? До ужаса забавляет вот что. Как только у меня все стало налаживаться, я нашла дорогу из этого болота, ты приперся. Когда мне нужно было помочь, вы оба, ты и твой брат, развлекались.
Голос девушки чуть дрожал, манера говорить приобрела грубоватые нотки, однако и в тоне, и в позе девушки, Уилл уловил одно — прежнюю хрупкость, скрытую за стеной, тщательно выстроенной и укрепленной.