— Прости меня, Аннабелль. Не злись. Я был таким долбанутым в то время, честно.
Морган повернулась к Уиллу, усмехнувшись. Его слова казались девушке детским лепетом. Из-за его поведения жизнь сломалась, а он извиняется. Просто извиняется. Сжав кисти в кулаки, Аннабелль пнула камень, валящийся под ногами.
— Ты, что, правда, думаешь так? Вёл себя по-скотски, затем пришёл и состроил из себя паиньку, и стоишь тут, с миленьким лицом, просишь прощения? Нет, я не дура, Уильям! Может быть, я несчастная, но я не дура! — прокричала она, потряхивая кулаками. — Да и зачем мне тебя прощать? У меня появились другие друзья.
Уилл кивнул. Он молчал, рассматривая землю под ногами.
— Можешь меня не прощать, но ты…пытаешься выглядеть круто, получается плохо, выглядишь ты жалко, — сказал парень, нахмурив лоб.
Морган похлопала в ладоши. В глубине души девушка признавалась, что проиграла. Шах и мат. Все ее тусовки с музыкантами и художниками — отшельниками стали лишь какой — то защитной раковиной. Хитином, позволяющим спрятаться от чужих взглядов и осуждений. Прощать Уилла ей было тяжело, она не прониклась сочувствием или жалостью к нему. Время, когда Аннабелль прибежала бы по первому звонку, давно ушло.
— Уильям, мне нужна была помощь. Ты в то время ушёл, теперь ничего не нужно, тем более от тебя, — хриплым голосом сказала Аннабелль, и сердце ее забилось чаще.
Она опасалась этого прощения. Искала самые противные и неприятные слова для него. В голове для него хранились миллионы язвительных фразочек, мгновенно испарившихся. Уильям, ее друг Уильям, стоял перед ней — такой похудевший, с большими грустными глазами.
— Нельзя же перечеркнуть все то, что было до этого! Аннабелль, черт возьми, ты моя лучшая подруга. Случился какой-то бред, чушь, мы облажались. Давай все забудем. Мне не хватает нас, — прокричал он, состроив болезненную гримасу.
Аннабелль скрестила руки на груди, в горле стоял ком. Она заметила: Уильям не сдавался, хотя напряжение в воздухе лишь росло. Закрыв глаза, девушка поправила на себе куртку, застегнула молнию и схватив Уилла за рукав. Кровь прилила к лицу, виски запульсировали.
— А ты вспомни…Вспомни, как сказал маме, что ненавидишь меня. Вспомни, как ты выгнал меня из своего дома, трахаясь с этой рыжей дрянью. Вспомни, как говорил о том, что наша дружба для тебя ничего не значит? Вспоминаешь? Вспомни, какой я была, когда ты просто растоптал меня…
Уильям оторвал ее руку от себя и оттолкнул девушку в сторону. Глаза Аннабелль оказались столь холодными и безрассудными, что парень испугался. После курса терапии Воттерс находился в спокойном, уравновешенном состоянии и такие выходки подружки казались ему ночным кошмаром.
— Это была ошибка! Аннабелль, все ошибаются. Прошу, перестань. Начнём все заново! Я стану твоим лучшим другом, как и прежде! — тихо говорил кудрявый, стараясь не накалять обстановку.
Морган прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Она пыталась успокоиться, но желание разбить костяшки в кровь о стену ближайшего дома никак не покидало голову.
— Моим лучшим другом? Мой лучший друг — Доминик Шантильон, — прокричала девушка, в конце концов, показывая на себя пальцем. — Ты никогда больше не станешь моим лучшим другом, потому что Аннабелль, с который ты дружил, давно уже нет.
— Тебе же все нравится! Светишься от счастья смотрю? — крикнул Уильям в ответ.
У Аннабелль сорвался голос, кричать она больше не могла. Закутавшись в куртку на полтора размера больше, она посмотрела в телефон — электричка уехала, а следующая должна была подойти через полтора часа. Топнув ногами, девушка расплакалась и треснула Уильяма по руке, не сдержавшись. Для него — ее удар оказался не больнее, чем укус комара.
— Ты закончил признания? — спросила девушка тихо. — Я опоздала на электричку. Снова все испортил!
— Ну ты истеричка… — вздохнув, произнёс Уильям.
— Иди отсюда…
Она ожидала, что сейчас Воттерс-младший развернется и уйдет, но Уильям подскочил и прижал ее к себе. Он гладил ее по спине, слушая горькие схлипы. Она плакала горько, сердце парня плакало тоже. Наконец, Аннабелль подняла взгляд и улыбнулась. В этой улыбке оказалось все: и разочарование, и ненависть, и радость. Ураган.
— Аннабелль, я тебя прошу, прости, — умоляюще произнес Воттерс-младший, вытирая слезы с лица девушки, — я, я все исправлю. Только не отталкивай.
Морган обеими руками стянула куртку внизу, и костяшки ее пальцев побелели от напряжения.
Она простила.
Как прощала Адама. Как прощала Мирту. Как прощала папу. После всего, что он с ней сделал, она должна была бежать от него. Сердце дрогнуло — как не простить его?