— Сегодня пойдём с моим охранником, внизу ждёт водитель, — объяснил мужчина, — можем идти.
— Почему?
— Билеты — подарок одного известного тренера, в театре будут серьёзные люди. Не могу приехать туда, как школьник.
В тот вечер он держался удивительно холодно, будто старался быть отстранённым. Подавая Аннабелль пальто, он делал это небрежно, подавая руку — не смотрел в глаза, и даже, когда многочисленные знакомые подходили к поздороваться — Ронан почти никому не представлял ее. Сжав маленький клатч в руках, Аннабелль накинула кожаный пиджак на плечи, чувствуя как холодок бегает по коже. Бродя по роскошному фойе театра, Морган рассматривала огромные позолоченные люстры, очаровательные статуи, выполненные из мрамора и хрустальные вазы, в которых располагались цветы. Бросив взгляд на Ронана, она усмехнулась, даже с каким-то полнотелым мужчиной он общался гораздо теплее, чем с ней. Девушка с трудом понимала, что могло переменится за такой короткий срок. Она судорожно проматывала их разговор в голове, разве она чем-то обидела его? Нет, она старалась быть искренней, но как он воспринимал это?
Когда свет в зале погас, Аннабелль повернулась к Ронану, он не повернулся в ответ, ни одна мышца на лице не дрогнула, когда она коснулась его руки. Ничего не было, только холод, только стена, которую Рон начал выстраивать между ними.
— Я чем-то тебя обидела? — спросила девушка шепотом.
— Мы на спектакле, давай не будем выяснять отношения, — бросил он, не отрывая взгляда от сцены.
— Ты напряжен, как струна, — продолжила Аннабелль. — Что случилось?
— Поговорим после, — ответил Ронан, — сейчас не время. Просто посмотри спокойно спектакль.
Аннабелль ахнула.
— Ну, знаешь, в гробу я видала такие спектакли! — сказала она чуть громче, и получила замечание от какой-то женщины.
— Ты людей распугаешь криками, люди ходят в театр посмотреть на искусство, а не выяснить отношения
— Я не понимаю, какого черта ты себя ведешь, как будто в холодильнике всю ночь просидел.
— Аннабелль, хватит себя вести так громко! Тут мои знакомые из разных сфер. Давай не станем позориться.
— То есть, когда ты не представил меня никому из своих знакомых, это не позор? Нормально?
— Девушка! Бога ради! Вы можете быть тише? — снова остудила ее женщина с заднего ряда.
Ронан косо посмотрел на Аннабелль. Ничего не сказав, она ушла с места. Шекспировские соннеты оказались неинтересными. Закутавшись в пальто, она побрела по улице, смахивая слёзы. Она не могла понять, что случилось между ней и Ронаном, где случился раскол.
Неужели, картина породила в нем столько чувств?
Аннабелль до сих пор волновал Адам, она ничего не могла с этим сделать. Верила: постепенно любовь угаснет, также как и костёр, который она развела. Ничего не длится вечно. Да, чувства иногда захватают нас с головой, но проходит и время, они исчезают. Рано или поздно — перестаешь любить, перестаешь доверять и быть прежним.
Гуляя по улицам Монреаля, она забежала в бар, чтобы выпить вина. Выложив фото красного бокала в сеть, девушка растягивала удовольствие. Собрав на себе голодные мужские взгляды, она смаковала каждым моментом, проведённом в одиночестве, и вряд ли в тот момент с кем-то стало бы лучше. Ронан, Адам, другие мужчины — все они временные, все ничего не стоят. Винила ли она вино или просто пришло время — Аннабелль набрала номер, который не трогала почти восемь лет. Сделав глоток для храбрости, девушка приготовилась говорить, слушая долгие гудки.
Когда трубку подняли, она сказала:
— Алло, мам! Это я. Прости…
—————
*Клуб «27» — объединённое название влиятельных музыкантов, умерших в возрасте 27 лет.
41. Некому больше позвонить
8 лет назад
Аннабелль вжалась в Адама так крепко, как только могла. Ее распирало — от счастья и от гнева одновременно. Вместе с этими объятиями, она хотела сделать Адаму больно, сделать так больно, как он сделал, не внимая на любовь и нежность, живущие в ее маленьком теле.
— Моя малышка, — прошептал он, — я скучал. Иди сюда!
— Адам… Ты где был? — спросила Морган тихо.
Она знала, что люди вокруг смотрят, смотрят на крепко сжатые пальцы, смотрят на растекшуюся тушь под глазами, смотрят на то, как трясутся коленки. В тот момент ни один чужой взгляд ничего не значил.
— Мне нужно было побыть одному, — объяснил Адам, — я устал.
— Устал? — спросила она дрожащим голосом.