— Черт, Морган, реально, скажи, ты шутишь? Он промыл тебе мозги. Куда ты собралась с Клэманом? Он продаст тебя на органы каким-нибудь головорезам в Мексике или швырнёт на бабки. Аннабелль! — опешил Шантильон.
Аннабелль качала головой. Доминик слишком плохо знал Адама. Никто не знал его, кроме девушки. Напускная грубость — лишь маска.
— Ты его не знаешь так, как знаю я. У него много хорошего.
— Чего? Нет, одно дело жить тут, где все рядом, а другое дело — ехать в незнакомое место, где ты никого не знаешь. Куда ты побежишь?
— Я его меняю. Стараюсь как-то с ним договориться.
— Или он тебя. Делай, как знаешь, но я предупредил, можешь потом пожалеть.
— Адам со мной не поступит плохо.
— Он уже такие фокусы показывал. Бросал тебя. Вытирал ноги. Ты ему все прощаешь. Удобно.
— Ну, мы все ошибаемся, — вздохнула Аннабелль, — у меня иногда голова дырявая, не получается что-то. И что теперь? Отказываться от меня?
Доминик покачал головой.
— Сравнила — себя и Адама. Я ему не доверяю совсем. Ему квартиру доверить нельзя, собаку доверить нельзя, а уж девушку…
Аннабелль остановила его жестом.
— Не заставляй меня, пожалуйста, жалеть. Переезд — это страшно в принципе, вообще-то. Я всегда только с родителями путешествовала, а…или с Уильямом. А тут! Я с ума, наверное, сойду.
— Ладно, дорогая. Не сходи с ума, пожалуйста. Подумай еще раз. Хуже не будет, — поцеловал ее в щеку Доминик и помахал рукой.
Морган осталась одна, не совсем поняв, почему Шантильон убежал от нее так резко, как будто бы что-то недоговорил.
Зайдя домой после экзаменов, она застала дома маму. Женщина раскинулась на кресле, читая глянцевый журнал. Все-таки Лилиан выглядела роскошно, несмотря на то, что была одета лишь в махровый банный халат. Аннабелль завидовала ей. От Лилиан девушке почти ничего не передалось, кроме волнистых тёмных волос и пухловатых губ. Ни кошачья грация, ни модельный рост, ни широкие бёдра. По сравнению с мамой, Аннабелль выглядела, как дворовой сорванец. Мама одевалась в стильные платья, дорогие брючные костюмы, носила туфли на шпильках, делала броский макияж. Когда они шли куда-то вдвоем, Аннабелль часто замечала, как мужчины смотрят на мать. Еще бы, такую яркую женщину невозможно было оставить без внимания. Лилиан тоже, кстати говоря, не оставляла мужчин без внимания. Строила глазки и флиртовала, это Аннабелль тоже замечала. И с детства чувствовала себя страшной, скукожившейся, будто птенчик, который только вылупился и пугал людей своим видом.
— Ну, как все прошло? — сухо спросила Лилиан, сделав глоток сока.
— Все в порядке. Последняя контрольная ещё не проверена, но думаю, там тоже нормальная оценка, — сказала Белль, — я старалась.
— Другого я от тебя не ожидала. Молодец! Готовь документы, надо отправить в университет. Определилась? Куда подаешь?
— Во Францию, — сказала Аннабелль, — я хочу уехать из Канады.
— Не далеко от дома, юная леди? В Монреале полно хороших университетов, необязательно ехать на другой континент. К тому же, мы с папой решили помочь тебе оплатить обучение. Сэкономишь деньги, подрабатывать не придётся. Во Франции грязно, придётся искать заработок, — категорично отозвалась Лилиан.
— Мам, мне нужно писать мотивационные письма, эссе для поступления в любом случае. Я отправлю в несколько университетов, кто меня возьмёт, тот победил, — успокоила мать девушка.
— Договорились. Давай-ка поужинаем. Я приготовила твой любимый черничный пирог. Отец скоро приедет.
Увидев пирог с ароматным джемом, Аннабелль не устояла. Она могла съесть даже целых пять пирогов за ужин, по крайней мере, она так думала. Мама налила чай в красивые кружки из сервиза. По кусочку пирога, печенье с вкусом корицы. Такое было только дома.
— Но сначала небольшой подарок, — улыбнувшись, сказала Лилиан, — мы с Эмметтом старались. Наденешь это на выпускной?
Она подошла к шкафу, достав оттуда маленькую коробочку. Белль взглянула с оживлением. Лилиан достала из коробочки пару серебряных серёжек с крохотными камешками.
— Мам, чудесные, — сказала девушка, — милые. Спасибо, правда, мне давно никто не делал подарков.