— А как же твой кавалер? По моему, он тебя балует.
— Мама… — раскрасневшись, сказала девушка.
— Я хочу с ним познакомиться, почему бы не позвать его к нам в гости? Раз вы вместе, хочу знать с кем ты встречаешься, — сказала женщина.
Аннабелль нервно рассмеялась. Мама будет в восторге только от одной составляющей Адама — его кошелька. Клэман вряд ли бы очаровал ее своими манерами.
— Думаю, моя личная жизнь должна оставаться за порогом дома. Адам никогда тебе не понравится.
— Аннабелль, почему?
— Потому что он не Ронан, — произнесла Аннабелль спокойно.
— Ронан — отличный вариант для тебя, ты права, но ты уже его проморгала. Кейтлин звонила, и рассказала мне, что он встречается с какой-то моделью. Ронан летит в Монреаль, кстати говоря, будет здесь скоро, — цинично заметила мать.
Несмотря на высказывания мамы, сердце Аннабелль затрепыхалось, будто птичка, рвущаяся наружу весной. Ронан летел домой. В последний раз она видела его после Нового года, с тех прошло почти пять месяцев. Ронана показывали по телевизору, у него брали интервью журналы, и весь Монреаль, интересующийся спортом, то и дело расхваливал Воттерса — Кляйна. Ронан не звонил и не писал, Аннабелль — тоже. Она прекрасно понимала, насколько отличаются их миры. В ее мире обычной школьницы — неумехи вряд ли нашлось бы место для преуспевающего во всем, всеобщего любимчика Ронана.
— Мам, мне никогда не нравился Ронан, — сказала Аннабелль, — он приятный, но не в моем вкусе. Он для меня всегда будет старшим братом Уильяма, ничего больше.
— Для Ронана двери нашего дома всегда открыты. Я знаю этого мальчика с детства, и он добивался вершин самостоятельно, этим мне он нравится.
Аннабелль не стала отвечать. Иногда казалось, как будто мама проживает кризис среднего возраста и ей безумно нравится Ронан. С годами он становился ярче и симпатичнее, все больше напоминая актера старого Голливуда.
Аннабелль не стала есть пирог. В голове снова проносилось изображение весов и корявые цифры, написанные на табло. Пока мама отходила, девушка быстро завернула кусочек в салфетку, и закинула в карман.
— Спасибо за ужин, — сказала Морган, — я пойду, нужно сделать мотивационное письмо.
— Пирог не получился? — бросила чуть обиженно женщина.
— Все получилось, спасибо. Сытный.
— Как хочешь! Может отец поест? И зачем готовила? Что в этом доме происходит…
Аннабелль ничего не ответила матери. Она попросту не знала, что ответить. Мама лично ходила к доктору вместе с ней, где ей поставили диагноз — нервная анорексия. Мама знала об ее сложных отношениях с едой. Морган питалась по чуть-чуть,
каждый маленький кусочек становился победой. Девушка часто думала, почему ее семья не воспринимает проблем, игнорирует, будто ничего не происходит. Будто ее проблемы не важны.
На следующий день, она вместе с Домиником отправилась выбирать выпускное платье. Мама Шантильона заказала для него костюм в ателье, потому что он носил только определенную модель брюк, которые было проблематично найти в магазине. Аннабелль же — блуждала по местным секонд-хэндам в поиске чего-нибудь винтажного и интересного. Платья из торгового центра выглядели слишком дешево и скучно, не подходящими для такого красивого события. Выпускной вечер планировалась в милом ресторане на старом порту с умопомрачительный вид на реку Сэинт Лоуренс. Обойдя добрую дюжину магазинов, Морган нашла идеальное платье. Цвета шампанского, в пол, больше напоминающее пеньюар. Она представляла себя в нем, с пиджаком с чужого плеча и бокалом шампанского в руках.
— Что за красотка! — сказал Доминик, заставив покрутиться подругу перед зеркалом.
— Не слишком откровенно? — Аннабелль инстинктивно прикрылась руками, будто стояла перед парнем обнаженной.
— Оно не откровенное, оно нежное. Бери его! Давай посмотрим какие-нибудь серебристые босоножки к нему?
— Ну, раз ты говоришь, то точно надо брать, — улыбнувшись, сказала Морган.
Оно стоило какие-то сущие копейки, поэтому получилось купить туфли подороже, чем планировалось. Доминик пообещал девушке одолжить пиджак на вечер, и образ, кажется был завершенным. Друзья хотели сделать бутоньерки и прикрепить их друг другу на наряды, но посчитали это лишним. Бутоньерки делали пары, а это означало, что нужно было задуматься о том, с кем пойти на выпускной.
Как только прислали последние оценки, Морган отправила документы в несколько разных университетов. В мотивационном письме — наглая ложь, она вообще больше не хотела посещать никакие занятия в ближайшие пятнадцать лет. Тяга к знаниям изжила себя. Дни слишком быстро бежали, казалось, девушка попала в параллельную вселенную. Чем дольше она оставалась дома, тем лучше понимала решение уехать. Дом целыми днями пустовал, а выходные напоминали сцены из дурацких реалити — шоу. Ничего, кроме склок и папиных причитаний. Каждый раз Аннабелль задавалась вопросом — зачем все это терпеть, когда можно уехать и забыться? Иногда она уезжала к Адаму. Они гуляли по вечернему городу, ели сладкую вату и слушали песни уличных музыкантов. В один из таких моментов, девушка вспомнила недавний разговор с Домиником — о бутоньерках. Время убегало, а Аннабелль просто хотела быть уверенной в том, что Адам проведет важный вечер с ней.