Уильям еле слышно усмехнулся, кинув взгляд в зеркало.
— Почти десять вечера…
— Я заеду? Дело на пятнадцать минут. Обещаю.
— Ладно. Только не втягивай меня в какие-нибудь преступные схемы.
— Не собирался. Тут благое серьезное дело.
— Тогда адрес пошлю сообщением. Через сколько тебя ждать?
— Это я скажу, когда увижу твой адрес. Если ты не на Аляске, то приеду в течение часа.
— Отправил, — настрочил мужчина в сообщении.
— Благодарен. Еду.
Отключившись, Уильям почесал затылок. Что могло заставить Адама позвонить ему аж в десять часов вечера? Что ВООБЩЕ могло заставить Адама позвонить ЕМУ?
— К нам приедет Адам, — сказал Уильям, — сказал, есть какое-то дело.
Франсия вскинула бровями.
— Адам? Парень твоей подружки?
— Бывший парень Аннабелль.
— Не знала, что вы с ним общаетесь. Все в порядке?
Уилл пожал плечами.
— Скорее да, чем нет, но от него можно разное ждать. Сказал приедет в течение часа. Посмотрим.
— Я его уже не люблю, — рассмеялась девушка.
— А его никто не любит…
— Он обломал нам секс.
— Позже наверстаем упущенное.
Франсия не стала отвечать. Она молча поставила чайник и принялась резать фрукты, немного собрав на стол, как будто пара собиралась встречать очень важного гостя.
Когда Адам приехал и вошел в дом, все выглядело, как сон Уильяма при температуре сорок. Клэман по-хозяйски присел за кухонный стол, достал какие-то бумаги из папки и измерил комнату взглядом.
— Хороший дом, — сказал он, — сам отгрохал?
— Нет, купил уже готовый. Сделал тут ремонт…Это, кстати, Франсия — моя девушка, — представил подругу Уильям.
Франсия пригладила волосы и помахала Адаму.
— Адам Клэман. Не переживайте, мы с вашим бойфрендом не дружим, — отшутился он, — я на него плохо не повлияю.
Краснощекая девушка налила мужчинам чаю, извинилась и ушла в спальню, видимо, в конец застеснявшись самоуверенного Адама. «Действительно, — подумал Уильям, — как такого не застесняться. С годами, как вино». Клэман возмужал, появилась в его движениях, взгляде что-то серьезное, мужественное, крепкое. Рубашка облегла сильные руки, и обтягивала не менее мощную спину.
— Ну, выкладывай, — сказал Воттерс-младший, — что тебе от меня нужно.
— Я хочу устроить выставку, нужны нюансы. Помоги с делом, чувак. Все расходы на мне, плюс тебе подкину деньжат.
— Какую выставку? Ты рисовать начал?
Адам сделал глоток чая.
— Ага, мой максимум — это слово ОТСТОЙ на заборах. Выставка нужна не мне. Смотри, я составил план действий и еще кое-что…
Он протянул ему несколько бумаг из папки.
— Что? — любопытно спросил Уильям, вчитываясь в документы Клэмана. — Ты собрался ее в Лувре делать, судя по сметам?
— Нет, это с учетом нюанса…Обо всем рассказывать не буду, пока в процессе. Нюанс такой — надо найти некоторые картины, в плане, не знаю их местоположение, но для этого нужно кинуть клич в медиа, только негромкий, а то испортишь.
— А как я их искать должен? И что за картины? Загадал задачку Джокер.
— Так, — сел Адам, — я сейчас расскажу сейчас все, но ты дай слово, что никто кроме тебя не узнает о чем мы здесь с тобой говорили.
Уильям поднял на него испуганный взгляд.
— Ты что задумал?
Адам усмехнулся, сложив руки на груди.
— Ничего серьезного и плохого, что могло бы навредить.
46. Искусство жить
Наше время
В тот вечер Аннабелль не хотела возвращаться к Ронану. Впервые. Впервые она сморщилась, вспомнив его имя и сцену в театре. Даже идеальные люди способны вызывать отвращение. Что уж там, простым смертным. Аннабелль иногда задумывалась — а какие у Ронана недостатки? Ведь когда находишься долго в отношениях с человеком, невольно об этом задумываешься, розовые очки разбиваются. И идеальный человек превращается в обычного мужчину со слабостями.
Поздним вечером она бродила по городу одна. На экране телефона высветилось новое уведомление. Морган без интереса взглянула, текст сообщения заставил девушку вернуться к нему. Картину купили. Ее картину купили. За ту стоимость, которая была ей заявлена, ни центом меньше. Она судорожно перешла по ссылке и убедилась — да, у картины появился новый хозяин, некий Педро. Он написал сообщение о том, что картина показалась ему гениальной и отождествляла образ неразделенной любви юной девушки и взрослого мужчины, который воспринимал ее лишь как сексуальный объект. Аннабелль, конечно, писала работу, закладывая другой смысл, и была удивлена тому, как покупатель растолковал все иначе.