«Неужели, он до сих пор не приехал?», — подумала Аннабелль.
Окинув взглядом последний раз свое отражение в зеркале, девушка улыбнулась. За лето она заметно выросла — детская несуразность исчезла, стали проявляться тонкие очертания фигуры, но щеки никуда не делись. Волосы, красиво завитые в локоны, струились по плечам и спине. Повесив сумку на плечо, Морган спустилась на первый этаж, где мама ждала, чтобы отвезти ее на машине.
— Ты чудесно выглядишь! Настоящая леди! — Лили прижала дочь к себе, — Горжусь тобой.
— Надеюсь, я правда хорошо выгляжу, — ответила Аннабелль, — в прошлый раз девочки из Клоустенда показались мне такими…стильными.
— Школа — не проект Подиум, — сказала женщина.
— Я чувствовала себя такой неуклюжей.
— Во-первых, школа это не место для того, чтобы выглядеть, как-то необычно, — утешала ее мать, — а во-вторых, каждый человек красив по-своему. И не стоит сравнивать себя с другими. Мы с папой хотим, чтобы ты построила карьеру, а не строила глазки преподавателям. Будь добра, учись хорошо.
— Спасибо, мама, — улыбнулась Морган, — я постараюсь.
К тому моменту, как мать и дочь приехали, в гимназии началось посвящение в старшеклассники. Аннабелль попрощалась с мамой и заняла место в последнем ряду, потому что зал оказался забит полностью. Ребята общались между собой. Смеялись и сплетничали. Морган с надеждой оглядывала ряды, ища знакомые лица. Больше всего на свете, Аннабелль мечтала найти Уилла, но его все еще не было. Девушка с трудом убирала из головы дурные мысли. За размышлениями и поисками она не заметила, как на сцене появился директор Гэнси. Высокий полноватый мужчина с явно выраженным британским акцентом. Директор живо рассказывал вновь прибывшим о жизни Клоустенда, сопровождая выступление красочными фотографиями. На них гимназисты искренне улыбались, ходили в походы и оставались ночевать в кампусах, предусмотренных для выпускников.
— Каждый из вас сделал правильный выбор, поступив в гимназию. В нашем заведении собраны лучшие ученики, интеллектуальная гордость Монреаля. Выбор — это сложная вещь. Всегда старайтесь выбирать и сердцем, и разумом. Это мой лучший совет, — сказал Гэнси, обращаясь к болтливой аудитории.
Гимназисты сидели в театральном зале и слушали директора, живо поздравляющего их с началом нового учебного года. Наверное. Если бы это оказалось правдой! Ученики, на самом деле, едва сидели на местах, а то и не усиживали: Аннабелль увидела парня, ползущего к выходу на корточках. Когда этот перформанс кончился и учеников посвятили в гимназисты, Морган, едва сдерживая слезы, вышла из зала. Одиночество схватило ее за плечи. Она никогда, действительно никогда не уживалась с ним так близко. Белль направилась к своему шкафчику, но на пути ее остановила группа каких-то ребят. Они смеялись и разговаривали, не обращая особого внимания на девушку. Однако, один из них, парень с острым носом и растрепанными волосами, заметил ее и обернулся.
— Эй, новенькая, нравится наше посвящение? — спросил он, хохоча.
К счастью, парень не стал спрашивать что-то еще и приобняв своего приятеля, быстро ушел в сторону столовой. Морган находилась в новой школе меньше полутора часов, но уже успела ее возненавидеть за учеников и запутанное расположение кабинетов. Сев на красивый кожаный диван в холле, Аннабелль переписала расписание на первую неделю обучения. Каждый день — пара математики. История, естественные науки, французский…
Задумавшись о том, как распределить нагрузку и домашнее задание, Аннабелль выключилась из окружающего шумного пространства, так было бы и дальше, если бы она не услышала звучный голос Уильяма, доносящийся с лестницы. Борясь с гордостью, Аннабелль улыбнулась и окликнула друга. Заметив, что ее тонкий, девчачий голос так громко прозвучал в стенах этого здания, она смутилась и опустила глаза в пол.
Она увидела Уильяма спустя пару минут в окружении нескольких симпатичных парней. Только это уже был не тот Уильям, которого она знала когда-то раньше. Во всех смыслах. Ее лучший друг остановился, шепнул что-то новым приятелям, и подошел к ней.
«Серьезно, с каких пор он стал общаться со школьными красавчиками? Видимо, с тех пор, как он сам стал им?»