Морган проснулась в момент, когда уже сидела в огромном родительском доме, находившемся чуть поодаль города. Папа с мамой встретили ее на вокзале, забрали, но все это казалось каким-то сном, и очнулась она гораздо позже. Сидя на кухне, девушка рассматривала стену, увешанную тарелочками из разных городов и молчала, потому что не знала, что сказать. Папа и мама сидели напротив. Отец сильно сдал — лицо избороздилось морщинами, а в волосах играла благородная седина. Мама, напротив, посвежела, что-то щебетала про то, что начнёт выращивать цветы и вообще, с папой они собираются поехать в отпуск в Испанию.
— Так вы решили не разводиться? — осторожно спросила Аннабелль.
Она больше всего на свете боялась узнать, что родители развелись, что у неё больше нет семьи.
— Когда ты уехала, — вздохнув, сказала мама, — мы с Эмметтом не смогли расстаться. Он бросил молодую любовницу, я уволилась с работы. Занялась домом, стала совсем кошка, как твой папа говорит.
— Я думала не доживу до такого дня, — рассмеялся Эмметт, — прихожу, она дома, ухожу, она дома. Уютно, чисто, вкусно пахнет.
Аннабелль вскинула бровями.
— Все как ты хотел. Мама — идеальная домохозяйка, да? — съязвила она почти незаметно.
Превратить карьеристку Лилиан в домоседку без амбиций — папа постарался.
— Ты не выскочила замуж за своего…Адама? — спросил он, как будто не расслышав предыдущих слов.
Лилиан фыркнула, услышав знакомое имя.
— Нет, — помотала головой Аннабелль, — нет. Тихая семейная жизнь — не мое, поэтому замуж я, скорее всего, не выйду.
— Мы с Эмметтом без внуков останемся? — сложив руки на груди, спросила Лилиан.
— Мама? Серьезно? Мы восемь лет не виделись, а ты спрашиваешь про детей? — рассмеялась Аннабелль.
— Мы не молоды, тебе все ближе к тридцати. Пора подумать о семье. Или ты, как их, чайлдфри? — вставил свои слова отец.
— О, господи, — вздохнула девушка, улыбнувшись, — я никуда не тороплюсь.
— Мы торопимся. У моих знакомых и друзей есть внуки. Одна ты у нас — сплошное расстройство. Напридумывала себе глупостей и живешь в них, — сказала Лилиан.
— Чем она живет? Ты вообще знаешь? — спросил Эмметт так, как будто Аннабелль не было в этой комнате.
Морган сложила пальцы домиком перед собой. Она думала, как рассказать родителям про переезды из города в город, про заработок картинами, про Адама и его измены. Наконец, как рассказать, что она живет с Ронаном? Знали бы родители хотя бы тридцать процентов ее жизни, выгнали бы из дома. Особенно про поцелуи со случайными мужчинами в барах. О таком мамам не рассказывают.
— Я закончила факультет искусств, стала художником. Зарабатываю на жизнь продажей картин и работами на заказ. Знаю, вы хотели, чтобы я стала важной рыбой в бизнесе, но я ничего в этом не понимаю.
— И? — спросила Лилиан, внимательно слушая дочь.
Аннабелль вздохнула, размешав сахар в чайной чашке.
— Но что еще важно — я соврала. Уехала в Берлин, потом жила в Лондоне и два года провела в Лос — Анджелесе. Для вашего спокойствия — все эти годы, я встречалась с Адамом. Мы хотели пожениться, но решили, что рано.
Эмметт прочистил горло. Он покосился на Лилиан.
— Мда, — сказала женщина, потупив взгляд, — одна новость лучше другой. Эмметт, милый, подай-ка мне мои капли для сердца, они в сумке.
Несколько минут Аннабелль молчала, потому что мама выпила свои сердечные капли.
— И вот закончила ты этот свой факультет рисовашек. Замечательно. На жизнь хватает? Не голодаешь? А то если надо вдруг, мы дадим денег, — поинтересовался отец язвительно.
Девушка вспомнила сумму, которую выставила за последнюю картину, и усмехнулась.
— Люди готовы платить за искусство и платят. Так что, с деньгами все хорошо. Не знаю, откуда такие мысли.
— Хорошие художники должны быть голодными.
— Значит, я плохой художник, папа.
— И ты получается убежала из дома, чтобы картинки рисовать? — снова надавил на девушку отец.