— Поедем ко мне?
— Да с превеликим удовольствием.
Сидя у Ханса в спальне, полураздетая, она смотрела на себя в зеркало, покуривая и стряхивая пепел в пепельницу, стоявшую прям на белоснежной постели. Перед ней все та же худая короткостриженная блондинка, только немного старше и в глазах появилось что-то, чего раньше совсем не было. Она предположила — отчаяние вырывалось наружу.
— Как можно обидеть такую красивую девушку, — сказал Ханс, — к черту того, кто заставляет тебя плакать…
— В последнее время — все один долгий сон, — произнесла она, затягиваясь.
С Хансом они виделись несколько раз в течение года, все с одной целью. Переспать и поговорить.
— Ты меня не бросаешь. Это главное. Ты нравишься мне.
— Меня все устраивает.
Адам не был верен Аннабелль, его браслет все ещё висел на руке, но почему-то казался менее красивым и напоминал кандалы. Вырваться из них она не могла, бежать стало совсем некуда.
Вскоре Германия надоела Адаму. Он объявил Аннабелль о том, что ему предложили работу в Лондоне. Аннабелль покорно согласилась ехать — там она могла чего-то добиться. Они поселились в гораздо более скромном месте, у Адама оставалось не так много денег, да и жильё в Великобритании стоило гораздо дороже. Квартирка на последнем этаже с двумя комнатами и кухней, с простым ремонтом и дешевыми шторами в цветочек, которые девушка выкинула и заменила однотонными занавесками. Все лето Морган провела за подготовкой к поступлению в университет искусств, то и дело скупая этюдники и новые краски для картин. В то время она начала продавать свои творения, чтобы иметь возможность не зависеть от Адама и его решений. Порой, картины продавались очень долго — месяцами, и покупатели торговались. Художница без особого имени мало кого интересовала, и тогда девушка стала рисовать о любви. Некоторые полотна «улетали» за пару часов, Аннабелль стала понимать, что ей есть, что показать этому миру.
Как-то раз в социальной сети, девушка увидела, что Ронан травмировал колено и находится на серьезной реабилитации. Приблизив фотографию Воттерса-Кляйна, она с трудом узнала в нем того самого паренька из Монреаля. Сильный, крепкий, высокий, одетый с иголочки, смотрел на нее с экрана.
У нас совсем разные жизни. Я уже там ни к чему.
Больше Аннабелль старалась избегать информацию о Ронане.
Адам все позже возвращался домой, пропахший чужими духами. Все чаще прикладывал руки к ней, будто так было и положено. Он раздавал пощёчины и шлепки с такой злостью, что Аннабелль с трудом понимала, как ее любимый Адам мог превратиться в чудовище.
— Посмотри на себя! Похожа на шлюху! Какая ты мерзкая!
— Что со мной не так? Что случилось?
— Посмотри на себя! Сотри чертову помаду. Она тебе не идет!
— Но тебе нравилась эта красная помада. Адам, что такое…
Аннабелль сначала много плакала, но потом…охладевала к нему, все чаще отстраняясь от его объятий, а их близость стала напоминать механический процесс, где каждый просто делал своё дело, без особого удовольствия. Адам все ещё дарил подарки: букеты цветов, браслеты, кольца, но все это казалось лишь замаливанием глаз.
— Когда ты перестанешь пропадать в барах после работы? — закричала Аннабелль, когда Адам в очередной раз пришёл домой под утро.
— Дура! Не можешь понять, что я устаю и мне нужен отдых? — разрывался в ответ он.
— Я от тебя устала, — вздыхая, говорила Аннабелль.
— Я от тебя тоже, — сознавался Адам, — но отношения — работа. Не будем работать, так и разойдёмся, а я не дам тебе уйти. Я слишком много сил потратил на наши отношения.
Эта фраза надолго въелась в мозг.
Зима. Прохладно. Снег. Аннабелль собиралась купить Штоллен и свечи к Рождеству. Принести домой хотя бы немного уюта и тепла. Адам одевался в коридоре — привычное пальто, вязаный шарф, грубые ботинки и дурацкая ухмылка. Аннабелль рядом, они пошли вместе, но ничего друг другу не говорили, как будто слов-то и не было. Девушке стало так тошно — вот они столько лет вместе, а поговорить и не о чем. Клэману кто-то позвонил, он отнекивался Снег липкий. Морган слепила небольшой снежок и запульнула его в Адама, чтобы немного развеселить. Она так обожала снежки! Еще в детстве, когда с Уильямом играла, не на минуту не задумываясь о будущем.
— Ты, что, идиотка? — прокричал Адам, убрав в сторону телефон.
Морган ухмыльнулась.
— Ты не любишь снежки?
— Какие к черту еще снежки, Аннабелль. У меня шерстяное пальто.