— Эта картина про мои с тобой отношения, — призналась она, вздохнув.
— «По кривой дороге». Я сразу понял, Аннабелль, как только увидел. Я не смог не купить.
Он взял Аннабелль за руку, коснулся ее шелковистых волос, и поцеловал в шею, заставив девушку рассмеяться. И снова она вдохнула его аромат, снова воспоминания прошлых лет раскрылись, ничего не прошло даром. Она бы умерла в его объятиях, дрожь прошлась по телу, и
Эта мысль ударила по сознанию, и с каждым новым таким ударом девушку сильнее затягивало в пучину страха.
— Адам, — со слезами на глазах сказала Аннабелль, — если бы ты мог поменяться, хотя бы чуть — чуть, то мы могли с тобой все вернуть. Посмотри, ты все это сделал для меня, это же сказка! Я всегда мечтала о выставке. Как ты все это провернул!
А душа металась. Между этим милым, заботливым Адамом и тем чудовищем, смеющим распускать руки и кричать — образовалась огромная пропасть. Он стоял перед ней — до безумия родной и близкий, с игровой улыбкой, разлитой на губах и до безумия красивый. Как могли отношения с ним превратиться в сплошной хаос? Как они, два любящих сердца, разрушили все, что между ними было, предав сильные чувства забвению?
— Я хотел тебя вернуть. Уильям помог найти почти всех хозяев картин, у него много связей. Я ему очень благодарен, — сказал Адам, — особенной девушке — особенная выставка.
— Так значит Уильям, — уточнила Аннабелль вкрадчиво, — надо же, какой любезный. И все эти люди тут…? Они меня знают? Кто пришёл посмотреть?
— Некоторые — твои фанаты из социальных сетей, некоторых пригласил Уильям, это разные журналисты. Они расскажут о выставке, и твои работы станут известными.
Аннабелль закрыло лицо руками. Она поверить не могла в происходящее. Люди интересовались ее творчеством, они подходили и задавали вопросы, трактовали изображения по своему, отдаваясь воображению. Слёзы катились по бледному лицу, улыбка воссияла, искорки затанцевали в потухших прежде глазах. Морган прекрасно помнила — как считала себя ничтожеством, как считала все свои достижения обычным сбоем программы, как не давала себе ни единого шанса, не допускала ни единой мысли о том, что она чего-то стоит.
— Это не сон? — переспросила Белль, смахивая слёзы. — Может, мы с тобой напились до потери сознания, и мне все это кажется?
Адам рассмеялся, протянув ей платок.
— Нет, — сказал мужчина, — это абсолютная правда. Будь счастлива. И твори. Твои таланты будут расцветать с годами. Помнишь, я тебе сказал: никто не погасит свет в твоих глазах?
— Конечно, помню, — прильнувши к нему, как кошка, сказала Аннабелль, — я помню.
— Спустя столько лет, я понял, что нашёлся один дурачок и сделал все-таки это. Так вот, знай, принцесса, этот дурак сожалеет и ненавидит себя за каждую твою слезу. Он не понимал, насколько ему повезло и как сильно он любит тебя. Поэтому, если в твоём сердце осталось хоть чуть-чуть любви к нему, найди силы его простить. Он тебя обожает, и не представляет, как жить без тебя, — взяв рукой ее за подбородок, сказал он, прищурившись.
— Передай дурачку, что я его прощаю, — запнулась Аннабелль дрожавшим голосом, — и тоже его люблю, но ему все-таки придется учиться жить без меня.
Нежно гладя волосы любимой женщины, он продолжал прижимать ее к себе, будто боясь, что она уйдёт. Его дыхание согревало ее кожу. Снова Аннабелль ощутила себя желанной. Таяла в сильных руках. Каждой фиброй души, она ощущала его любовь, но мозг отказывался соглашаться на продолжение. Возможно, она уедет с ним у нему домой, они переспят, случится очередной приступ страсти, когда она будет лежать на его кровати обнаженная, прикрытая одной только простыней, он станет курить на балконе, глядя на простывший весенний город. Она полюбуется его хорошей фигурой, улыбнётся, что-то себе скажет, ахнет и пойдёт готовить завтрак. А что наступит потом? Адам снова станет прежним, потому что сказок никаких не бывает. Она хотела бы поверить в его сказку, сказку, где злой король наконец-то превратится в доброго, и где сбежавшая принцесса отдастся ему полностью, но…Аннабелль давно не была той семнадцатилетней девчушкой, ждущей Клэмана каждый божий день, сидя около окна. Да и сказок не бывает. Аннабелль больше не нуждалась в его подвигах, в его громких словах, она не хотела с ним близости. Да, она его любила, но в этой любви было столько же боли, сколько и прекрасных мгновений. И как давным-давно сказал Доминик, Адам все делал только ради себя.