На секунду, Рон задумался. Правда, он никогда не пробовал ничего запретного, не пропадал ночами на вечеринках и рос способным спортсменом. Король школы. Заветный жених. Девчонки вешались на шею.
— Ты прав, — согласился парень, — но я пытаюсь вытащить тебя со дна. Как говорит мой тренер: «Со дна одна дорога. Только наверх».
— Можно провалиться и поискать второе дно.
— Зачем?
По коже Уилла пробежалась толпа мурашек. Он сидел на скамье уже полтора часа, и куртка — бомбер переставала греть. Он все еще оставался на месте только для того, чтобы в конец не разрушить отношения.
— Ронан, что ты хочешь от меня? Хочешь, я скажу тебе то, чего ты хочешь услышать и ты просто пойдёшь, куда там тебе надо, — цинично предложил Уилл.
— Извинись перед Аннабелль, — начал Ронан, — дальше, приведи себя в порядок. Выйди на разговор с папой и мамой. Уилл, проигнорируешь меня, — со всей суровостью призывал он, глядя прямиком в глаза Уильяма, — я накажу тебя.
Сжавшись в комок, Воттерс-младший почувствовал себя маленьким ребёнком. Давно никто не заботился о нем вот так. Посмотрев на то, с каким усердием Ронан старается спасти их отношения, Уильям принял важное решение.
— Да, — ответил он, — у меня куча других проблем. Я записался в кружок журналистов и там…произошла одна ерунда.
— Какая? — с ноткой беспомощности спросил Ронан.
— У меня украли статьи. Пацан с нашего школьного потока выдал их за свои, я забыл разлогиниться в ноутбуке. Я не смог доказать. Он выиграл публикацию в журнале, опубликовал мои статьи под своим именем. Сечёшь? — едва ли не плача, сказала Уилл.
— Черт, почему не сказал раньше? Мы бы с тобой, надрали бы ему зад.
— Я просто не выдержал. Можешь ненавидеть меня, можешь презирать, я обычный мальчик, Рон. После поездки в Нью-Йорк, после маминых слов, после случая в этом кружке…Не знаю, я увидел отношение людей к себе и сорвался.
— Я не понимаю одного… — произнес Рон. — Зачем ты закрылся в себе? Не закройся, все было бы иначе.
Он прижал брата к себе. На куртке оставались влажные следы от слез. Ронан гладил его по голове, слушая всхлипы. Сердце старшего брата разрывалось — в детстве он всегда стоял за него горой. Они повзрослели, но ничего не изменилось. Воттерс — Кляйн убил бы любого, кто сделал брату больно или плохо.
— Я так устал…Я всего лишь подросток, почему все хотят от меня чего-то…Чего? Я ничего не хочу. К их сожалению, я все ещё живой.
— Дурачок, идём в дом, мама испекла пирог, — Ронан потрепал своего братишку по голове и прижал его к себе вновь.
— Ты рад, что я жив? — прошептал Уилл.
— Ещё один подобный вопрос — и я тебя сам отправлю на тот свет, — сказал Рон, — я люблю тебя, Уильям, и ни один человек никогда не будет мне ближе.
Всхлипнув, Уилл успокоился и отправился вслед за братом.
Наше время.
Аннабелль аккуратно сложила письмо обратно в конверт и убрала его в сумку. Она утирала слёзы ещё несколько минут, прежде чем продолжить разговор с Уильямом. Он раскраснелся, будто впервые признался в любви. Рон качал головой, зацепив глазами содержание письма, он явно не был доволен.
— Прошло столько лет, мы все выросли и миновали дурацкий подростковый возраст. Да и что тут таить, на меня порой находит какая-то злость, я ведь все потеряла, — сказала Аннабелль, вздохнув.
— Как бы там ни было, не смогу выносить, если у кого-то ещё останется на меня обида, — пояснил Уильям.
— Спустя столько лет, я поняла в чем мы ошиблись. Мы не попросили никого помочь прямо. Я думала, вот бы кто-нибудь заметил, насколько мне плохо, но никто не видел. Так и с тобой.
— Я предлагал ему помощь, — сказал Ронан сухо, — он отказывался. Я никогда, знаешь, не перестану удивляться упертости Уильяма. Столько лет прошло, а у тебя те же привычки.
— Я упёртый? Прости, — возмутился Уильям, — мы виделись раз в пару месяцев, ты свалил в Америку, я банально тебе не доверял. Как я мог тебе рассказывать о проблемах?
Ронан рассмеялся. Прямо сейчас Уильям доказывал свою упёртость. Для старшего брата — младший все ещё казался ребёнком. Он спорил и огрызался, как пятилетний малыш.
— Но я ведь тоже не просила помощи. Я плакала в ванной, вот и все, а когда мать пришла со своими врачами и так далее, для меня это казалось глупостью, хотя она старалась, — объяснила Аннабелль. — Папа из-за волнения вёл себя по — дурацки. Думая, что заковав меня в цепи дома, я одумаюсь и проблемы пройдут. Они не понимали, что сделать.
— И поэтому ты сбежала? И приехала только после того, как твоя бабушка умерла? — вскипел Уилл.