Взяв деньги с кредитной карты, Аннабелль арендовала машину в каршеринге. Доллар-Де-Армас встретил ее ухоженными одноэтажными домиками, аккуратно высаженными елочками и сотнями детских площадок. Каждая улица, по которой девушка проезжала, оказывалась связанной с каким-нибудь событием в жизни. Жаль, что прошлое так давно ушло. С радостью Аннабелль превратилась бы в ребенка и качалась на качелях с Уильямом. Или прокатилась бы на велосипеде по парку Сантенэр. Психолог говорил девушке, что в моменты, когда чувствуешь себя особенно плохо и тяжело, нужно вернуться в детство и поговорить с внутренним ребенком — маленькой девочкой Аннабелль Морган, все еще мечтающей о светлой любви и игрушках. В груди у нее сжималось что-то каждый раз, каждый раз, когда разум делал хотя бы одну попытку раскопать давно прошедшее время. Маленькая девочка, кажется, давно забилась в угол и не понимала, почему ее взрослая версия совсем не заботится ни о себе, ни о ней.
Завернув за угол улицы, названной в честь взятия Бастилии, Морган вжалась в водительское кресло.
— Какой кошмар, — тихо произнесла она, прикрыв рот рукой, — о, боже, боже!
Она испугалась увиденного, как только разглядела ближе. Выйдя из машины, девушка остолбенела. Ее прошлое разбилось вдребезги, как разбиваются песочные замки о волны. Аннабелль остановилась перед развалившимся зданием, глядя на него с отвращением. Ее голова кружилась, казалось, что она опять потеряла опору. Девушка начала задыхаться, ее сердце забилось быстрее, а руки затряслись. Она была готова бежать прочь, но что-то заставило ее остаться. Дом Морганов превратился в страшное строение, едва напоминающее чье-то жилище. Трехэтажный коттедж, прежде бывший гнездом для счастья и уюта, повалился набок, протрещал по швам. Окна оказались разбитыми, дверь выломана, а фасад сгнил.
Наконец, она собрала волю в кулак и пошла к дому, ближе. Каждый шаг казался как пытка, но Аннабелль продолжала идти, пока не оказалась перед входной дверью. Она вздрогнула, когда прикоснулась к холодному металлу, и открыла ее. Никто не запер ничего, кто угодно мог войти. Внутри царил полумрак, покрытый пылью и паутиной. Кресла и диваны были разбросаны, картины свисали с крючков, а ковры были порваны и затерты до дыр. Аннабелль прошла через комнаты, ощущая запах старости и упадка. Когда она дошла до своей комнаты, сердце ее замерло. Из всего интерьера сохранились только дурацкие обои с бабочками, которые она ненавидела и мечтала переклеить. Окно было разбито. Сердце у Морган сжалось — неужели, никому не было дела до коттеджа? Неужели, родители просто забросили его?
— Дом пустой, и я такая же. Вот мы с тобой и на равных, — сказала девушка, тяжело вздохнув.
Спустившись, Аннабелль закурила. Цветочного сада больше не было, он зарос сорняками. Разрушенный дом, запущенный сад и она — красивая декорация. Аннабелль глубоко затянулась дымом и задумалась о том, что делать с коттеджем, как минимум, стоило бы найти новых хозяев.
Заметив соседку, выходившую из дома, Морган громко окликнула ее:
— Мадам Катель!
«Настоящая удача».
Жоан Катель отвлекалась и, прищурясь, взглянула на Морган. Девушка с ужасом заметила — прекрасная француженка потеряла былой блеск в глазах, как и свою молодость. Лицо утопало в морщинах.
— Простите меня, юная леди, я не знаю Вашего имени. Вы что-то хотели? — старческим голосом произнесла Катель.
— В детстве вы кормили меня печеньем, политым кленовым сиропом, и давали попробовать сидр. Ну, Мадам Катель! Жоан! — радостно воскликнула Аннабелль.
Глаза женщины просияли, наконец.
— Боже правый! Аннабелль! Ты вернулась! Детка, как давно я тебя не видела! — радушно произнесла женщина, оборачиваясь к своей собеседнице.
Аннабелль улыбнулась и отдала дань уважения своей бывшей соседке.
— Да, Мадам Катель, я вернулась. Но тут что-то совсем все запустили, — ответила она, кивнув в сторону заросшего сада, — как у вас дела?
Жоан покачала головой.
— У меня по-старому, вот собираюсь стирать ковер, а то Генри, мой кот, решил его пометить. Детка, твои родители здесь больше не живут. Твоему отцу предложили хорошую должность в Торонто. Они с матерью продали это коттедж какой-то дамочке из Парижа, а та, как видишь, запустила его. Может, умерла? Дом стоит, рушится, никому не нужный. Может, ты, Белль, сможешь придумать что-нибудь?