— Понимаю, — вяло улыбнулся он, — только одной любви никогда не бывает недостаточно.
Доминик покачал головой, взглянув на часы. Аннабелль сделала вывод: он засобирался, обеденный перерыв закончился. Посмотрев в ежедневник, Шантильон шумно захлопнул его и улыбнулся.
— Рад был тебя увидеть! Столько лет — как один день. Оставь номер телефона, будем списываться! — ровным тоном сказал он.
Аннабелль удивила холодная сдержанность друга.
— Я…да, я тоже была рада тебя увидеть. Мы почти не поговорили, но ладно, в другой раз?
— Конечно, я свяжусь с тобой. Хорошего тебя дня!
— И тебе, Дом!
Аннабелль написала свой номер на краю салфетки. Приобняв подругу, Шантильон проводил ее вниз и невнятно пробормотал про высокую занятость. Аннабелль подыграла — поверила. Шантильон задушил себя сдержанностью и исключительностью. Наглаженность, нагеленность, надушенность: как тяжело быть идеальным.
Выйдя из офиса, Аннабелль ощутила странное опустошение. Она не понимала: то ли Доминик произвёл на неё такое чувство, будто в его жизни нет ничего хорошего, то ли своеобразная встреча лбом ко лбу с прошлым отразила внутреннее состояние. Ожидая от встречи с Шантильоном чего-то особенного, она получила лишь дурацкий несвязанный диалог, обмен какими-то жалобами и ничего больше. Доминик, как будто, был в депрессии, только и делая вид, что все в порядке. Это состояние анабиоза до боли знакомо. Мир бежит и крутится, ты стоишь на месте и не знаешь, как сдвинуться. Почему она думала так? Потому что Доминик ни слова не сказал о том, как складывается его жизнь. Это было так не похоже на него. Он делился своими мыслями каждый день, а теперь молчал по большей части. Может быто, конечно, он изменился с возрастом, но Аннабелль стало его жалко.
Тем днём жизнь не переставала давать Морган мостики в прошлое. Прогуливаясь по мосту, соединяющему центр и спальный районы, девушка заострила внимание на чёрной машине со знакомым номером. Автомобиль плавно замедлял ход, а Аннабелль разглядела в водителе Клэмана. Выругавшись, она тяжело вздохнула и поспешила, но Адам вышел из машины и пошёл за ней. Схватив девушку за руку, он остановил ее и смирил взглядом. Морган не шевелилась, капли холодного пота выступили под тёплым пальто. Аннабелль вдохнула горький аромат одеколона. Настолько резкий запах, что в глазах едва ли не потемнело на долю секунды.
— Куда бежим? — спросил Адам.
— О, — холодно сказала Аннабелль, — куда бы не бежала, нам в разные стороны.
Она заметила одну странную вещь. Отвращение. Впервые в жизни, она испытывала к Адаму Клэману отвращение. Сравнивая его и Ронана с кем проходили последние две недели ее жизни, Аннабелль нехотя передавала пальму первенства второму. Ронан заботился об Аннабелль так, как Адам не умел. Ронан постоянно держал Аннабелль у себя в голове, принимал все ее выходки и не отягощал из отношения ревностью. Аннабелль призналась — отношения с Адамом затягивали на самое дно: бесконечные пороки запутывали.
Клэман ухмыльнулся, оперевшись о машину, стоявшую позади.
— По-моему, ты сейчас идешь в ту сторону, куда я еду по делам. Хочу тебя подвезти. Неужели ты не хочешь?
— Нет — сказала девушка дрожащим голосом, чувствуя, как слезы подступают к глазам, — оставь меня в покое, я в отношениях.
На лице Адама проскользнул луч обиды. К слову, мужчина нуждался только в Аннабелль. Он мог бы оставить себе любую девушку, сделать ей предложение, но все попытки проваливались. Мысленно, он всегда желал Морган, больше, чем всех остальных. Просыпаясь с другой женщиной в постели, он искал в ней Аннабелль: ее черты, привычки, манеры, голос. Каждый раз он приходил к выводу — Морган одна такая.
— Я не понимаю тебя. Ты так хотела быть со мной, и что произошло? Что там тебе этот волейболист даёт? — всплеснул руками Адам.
— Он баскетболист.
— Хоть футболист. Спортсмен тупоголовый. Что он тебе даёт? Чем лучше? Член больше?
Аннабелль смущенно свела брови к переносице.
— Он мне даёт возможность чувствовать себя настоящей женщиной. Тебе никогда этого не понять.
Лицо Клэмана раскраснелось. Он взял Морган за руку, но та лишь оттолкнула его. Слезы на лице девушки появлялись все быстрее и быстрее, она едва успевала их смахивать.
— Согласен. Быть женщиной для меня чересчур — не пробовал и не собираюсь. А насчёт остального — один вопрос. И что? — рассмеялся он.
— Он пальцем меня не тронет, — объяснила Аннабелль, — заботится обо мне. Ухаживает. Его волнует, как я себя чувствую. Понимаешь, я его не шарахаюсь! Не думаю о том, куда бы сбежать.