— Ох, да, да. Готово. Ты можешь посмотреть. Это набросок. Я заберу его домой и там закончу.
Аннабелль добавила на портрет несколько штрихов, подтерла что-то ластиком и протянула Адаму, надевающему на себя футболку. Рассмотрев рисунок, он разулыбался. Ещё бы — тщеславие в высшей форме. Морган, действительно, великолепно рисовала, передавая все тонкости человечного листа на бумажный листок.
— Мне нравится. Я поставлю это в рамочку? Принимаю в дар, — сказал Адам и поцеловал Аннабелль в щеку, — умничка.
— Погоди, ещё нельзя забирать. Закончу — повесишь над кроватью. Или…не знаю, придумай что-нибудь пооригинальнее, — пробормотала художница, плюхнувшись на диван.
В дверь позвонили. Адам быстро дошёл до коридора, протянул деньги доставщику и забрал заказ. Дом наполнился ароматами клюквы, брусники и рыбы.
— Пойдем ужинать? — мягко сказал Клэман и открыл упаковки с роллами. Он накрыл на стол: две красивые тарелки цвета вишни, достал новые салфетки и отполированные блестящие вилки.
Морган сморщила нос, чувствуя, как трудно ей становится даже смотреть на еду.
— Выглядит…аппетитно, — любезно произнесла она, чтобы не обижать Адама.
— Выбирай любые, — Адам уже напил рот едой, как будто был в бешенной спешке.
Белль положила в тарелку несколько роллов. Видя, то как быстро Клэман поедает их, девушка попробовала хотя бы положить одну штучку в рот. Перешагивая через себя, Морган проглотила ее, почти не пережёвывая. Последние несколько дней, а точнее недель, Белль питалась такими маленькими порциями, будто экономила на себе.
— Я не очень много буду, — призналась девушка.
— Ты всегда так мало ешь?
— Я худею. Так что, ем по ситуации. Иногда побольше, иногда поменьше.
— Ты как Дюймовочка. Может пора начать полноценно есть, а то начнутся проблемы с желудком? Что делать будем?
— Ох, не знаю. Я стала мало есть из-за стресса, сейчас уже привыкла. Мама отправила к психологу, может быть, разберёмся с этим.
— Ты самая красивая девушка из всех, кого я видел в своей жизни, — прошептал Адам, улыбаясь, — идеальная.
Аннабелль улыбнулась в ответ, смущённо опустив голову.
— Идеальных нет, а я всего лишь обычная девочка из чокнутой семейки, вдобавок страдающая синдромом отличницы.
Адам сухо улыбнулся, проведя рукой по щеке девушки.
— Любишь учиться?
— Иногдв. Моя учёба — цель родителей. Им всегда важно было покрасоваться перед друзьями, что у них такая дочь. Умная, красивая, без проблем и претензий.
— А что тебе самой нужно? Думала о себе: желаниях, целях? Пока исполняешь чужие желания, пропадаешь. Мама меня научила: спроси у себя, ради чего или кого ты готов сражаться, тогда поймёшь, что тебе точно нужно, — воодушевившись, сказал Клэман.
Аннабелль почесала затылок, раздумывая.
— Всегда хотела быть влюблённой. По крышам гулять, пить вино с любимым человеком, надевать красивое белье и вместе ванную принимать. А ещё — чтобы обо мне заботился этот человек. Приносил вкусные штуки, подарки, заезжал за мной. И чтобы мы с ним уехали вместе, путешествовали и просыпались каждый день в новом месте. Такая мечта, — рассказала она.
— Сбывается помаленьку? — спросил Клэман.
— Не то слово, — улыбнулась Аннабелль мягко, — а ты что хочешь?
— Жить и не думать о проблемах будущего, — сказал Адам, — где-то на берегу океана: маленький домик, чайки кричат, шум прибоя. Красота!
— Ты хотел бы ребёнка когда-нибудь? — спросила девушка, накрутив локон на палец.
Адам ухмыльнулся.
— Не знаю, возможно, когда-нибудь будет под столом бегать маленький Клэман. Сейчас пусть цветы жизни растут под чужими окнами.
— Это точно, — рассмеялась Морган, — застрелимся. Ты про свою семью никогда не рассказывал, на самом деле, — сказала Аннабелль, — я бы однажды хотела познакомиться с ними.
— Семья — обычная была семья, — пожал плечами Клэман, — мать живет неподалёку, мы с ней редко видимся. Папа умер пару лет назад: партнеры по бизнесу списали его со счетов, он спился. Он купил мне эту квартиру, машина тоже досталась от него. Мало воспоминаний о семье. Я торчал на улица, знакомился и общался. Мама потом наняла гувернантку, она следила за учебой. Вот так сижу, вспомнить нечего, черт знает, мозг стёр болезненные воспоминания. У меня было не самое счастливое детство.
— А хорошее? Хорошее ведь тоже было?
— Было. Я любил ездить с папой на машине — у него всегда они были большие, как этот Рэндж Ровер. Это его тачка, кстати. Пристегивался на переднем сиденье, открывал окно, папа включал AC\DC и мы с ним летели по дороге. Он учил меня потом водить, я почти не доставал до педалей. Или…с мамой. Она меня купала в ванной. Набирала полную. Засовывала туда. Намыливала голову, а глаза щипало. Я смеялся, играл с резиновыми утятами. Короче, Аннабелль, все было.