Вечером приехала бабушка Валери. Живя в Торонто, она редко приезжала в Монреаль и с Белль созванивалась пару раз в месяц. Она высылала подарки, помогала финансово и была некой «феей — крестной» для внучки. Деловитость и строгость — все это досталось матери Аннабелль от неё. Только Валери появлялась на пороге — никому в голову не приходило вести себя плохо, браниться или обижаться на замечания этой очаровательной женщины. Эмметт, Лилиан и Валери пригласили Аннабелль к праздничному столу. Как высидеть с родственниками несколько часов и что отвечать на их бесконечные вопросы, девушка ещё не придумала. Она решила проявить свою женскую сторону — принарядиться. Адам подарил ей платье на Новый год — не совсем привычное для неё, но такое красивое, что Аннабелль не смогла устоять и надела его на семейное торжество.
Платье, подаренное Адамом, волосы, собранные в хвост, алые губы, украденные у мамы туфли на каблуке. Аннабелль покрутилась перед зеркалом — образ получился ярким, таким непривычным. Она пробовала себя в новом амплуа. За столом ее ждала вся семья — мама, папа и бабушка. Оглядев себя ещё разок, девушка вздохнула и пошла по ступенькам вниз, предвкушая неоднозначную реакцию семьи.
— Всем…привет, — проговорила Аннабелль, опустив взгляд, — извините, я задержалась.
— Ну и ну, — изумилась Лилиан, — Аннабелль! Что за платье? Не видела его у тебя. Садись за стол, пожалуйста.
— Я копила деньги, — соврала девушка, заняв место рядом с бабушкой, — купила, когда ездила за подарками.
Эмметт покачал головой.
— Копила деньги, ничего не ела, скоро по ветру будешь лететь. И все ради какой-то тряпки.
Аннабелль раскрыла рот, чтобы оправдаться, но вовремя передумала. Ругаться можно будет до бесконечности — лучше молча согласиться, по крайней мере, пока бабушка рядом. Осмотрев все убранство стола: красные салфетки с золотистыми оленями, новые серебряные приборы, изящные хрустальные бокалы, Аннабелль сделала вывод — мама старалась сделать праздник. Только из элементарной жалости к матери, не стала пререкаться с отцом и лишь одарила его не очень дружелюбным взглядом.
— Эмметт, она взрослеет, учиться одеваться, сочетать вещи. Очень грубо с твоей стороны так комментировать, — вступилась бабушка за внучку, — Аннабелль, платье замечательное, а вот помада — лишняя.
— Бабушка, я не понимаю, мы на «Топ-модели по американски»? — отшутилась Аннабелль. — Можно я сама буду решать вопросы одежды?
Бабушка погладила Аннабелль по голове и улыбнулась.
— Научись отличать критику от советов.
Морган закатила глаза.
— Советы дают, если их просят давать, — ответила она.
— Довольно, — остановила дочь Лилиан, — вижу, у тебя снова проблемы с настроением. Сегодня Рождество. Побудь обычным ребёнком без проблем хотя бы один день.
Лилиан принялась накладывать еду по тарелкам, напевая весёлую рождественскую песню про звезды и желания. Кусок говядины, оказавшийся на тарелке у Аннабелль, не вызывал никакого желания его съесть. Она поковыряла его вилкой, буквально засунула в себя один маленький кусочек и торопливо запила шампанским, под отцовские причитания.
«Шампанское поможет выдержать эту тюрьму семейного режима», — подумала Аннабелль и пока родители начали беседу, принялась исследовать Инстаграм, спрятав телефон под скатерть. Сплетни из мира звёзд были куда интереснее, чем болтовня про разводы, работу и другие «взрослые» проблемы. Доминик выложил фотографию со старшими братьями — троица обнималась на фоне наряженной ели высотою до потолка. Судя по выражению лица Ника, он не очень-то был рад встрече. Лишний стресс и головная боль.
— Мама, что нового в Торонто? Как дела на работе? Расскажешь нам что-нибудь? Эмметт все мечтает работать там, думает как перебраться, — завела беседу Лилиан.
— В Торонто все спешат, ничего нового. В нашем туристическом агентстве сейчас такой спрос на туры в Европу, люди любят отмечать Рождество в Испании, Германии. Я подумала, вам тоже надо поехать куда-нибудь. Подлатать брак, так скажем, — по-доброму улыбнувшись, предложила Валери.
Эмметт откинулся на спинку стула, тяжело вздохнув.
— Нам бы не мешало перестать ругаться, мы до аэропорта не доедем — заживо сожрем друг друга. Сейчас переживаем не лучший период. У Белль трудный возраст, у нас — кризис в отношениях, — наполнив бокал, пожаловался мужчина.
Услышав своё имя, девушка подняла голову.
— Я крайняя? — поинтересовалась она.
— Угомонись, — сказал отец, — не встревай, когда взрослые говорят.
— А я не поняла, почему мне не выделили детский стул? Вот раньше хорошо было — вы меня отсаживали, сейчас бред полный. Посадили меня с собой и не дают слово вставить.