Переезжая из дома в восемнадцать, она взяла сумки с необходимым: несколько тёплых кофт, нижнее белье, фотографии, личный дневник и что-то напоминающее косметичку. Отвязаться от прошлого — вот, что хотелось. Живя с Адамом, Морган обрастала гардеробной, и обзавелась целой шкатулкой с украшениями. Стенкой с дизайнерской обувью и сумками. После расставания с ним, она продала большую часть подарков — зачем воспоминания? В Монреаль Морган вернулась с двумя чемоданами — самым необходимым, только вот, с возрастом обязательных вещей стало больше. Пузатый альбом с открытками, толстовка с принтом в виде медвежонка, пленочный фотоаппарат, и другие штучки, о которых Морган не хотела рассказывать никому.
Повесив платья и брюки на вешалки, девушка достала из чемодана новое нижнее белье. Чёрное, из натурального шелка с кружевом, опоясывающим живот и отделанным жемчужинами поясом. Агент Провокатор*. Подарок Адама. Нашла под Рождественской елкой пару лет назад. Она почему-то так и не надела его — такое сексуальное и эротичное. Будто не видела себя в нем. С отвращением смотрела на тело — все ещё худое, с выпирающими косточками и соответственной бледностью. Достаточно сильно похудев в первый год отношений с Адамом, Аннабелль не удалось вернуться к прежнему весу. Постепенно исчезли пышные формы, а к телу прибавилась только излишняя хрупкость.
Адам целовал выпирающие ключицы, возбуждался от небольшой аккуратной груди, и вдохновлялся высокими скулами. Глядя на отражение, Аннабелль подмечала — каждый сантиметр ее тела был согласован с Адамом. Она менялась по его указке. «Похудей, подстриги волосы, не надевай это, нарасти ногти». Получилась кукла — тощая блондинка без блеска в глазах. Может быть, это была даже не Аннабелль, а какая-нибудь поддельная версия в другой вселенной. Или, наоборот, она всегда хотела видеть себя такой? Полюбить отражение не удавалось, в голове говорил Адам, год за годом. Она менялась ради него — только бы заслужить любовь, только бы он не уходил. Да, она менялась ради любви, изъедающей ее изнутри. Боль оставила отпечаток на хрупкой душе, но Аннабелль никогда не задумывалась о том, как она поменялась бы, не убежав с Клэманом. Может быть, так и осталась той девчонкой с длинными темными косичками в несуразных цветочных платьях.
В прихожей стало шумно, в замочную скважину вставили ключ. Ронан вернулся. Перевесив платья, Аннабелль достала из шкафа небольшую косметичку. Сокровищница беглой принцессы. Проверив ее содержимое, девушка закинула ее обратно и натянув улыбку, встретила мужчину.
— Ну и денёк! — возмутился Ронан. — Я забыл о партнерской встрече, пришлось бегом бежать!
Аннабелль мысленно согласилась. Денёк выдался «с сюрпризом». Опустив взгляд, девушка прокрутила в голове эпизод встречи с Клэманом. Обсуждать недоразумение с Роном она не собиралась.
— Хочешь ванную сделаю? С солью и пеной. Расслабишься, — предложила Морган.
— Спасибо, малышка! Мне нужно освежить голову, отчистить от лишних мыслей. В последнее время их много.
— И что за мысли?
Аннабелль подошла к Ронану, ласково положив ему руку на плечо. Он погладил ее по лицу, заставляя зажмуриться от удовольствия.
— Мысли идиотские. Ничего не надо брать во внимание, кроме того, что мне очень страшно тебя потерять. Ночью просыпаюсь и поворачиваюсь к тебе, спишь, так мило и забавно — губы поджимаешь.
— Ронан…Ну, что это такое, я рядом, мы в порядке. Так?
— Не знаю. Когда долго ищешь, находишь, наконец, последнее чего хочешь — потерять найденное. Наши отношения…я долго искал их. Не выпускал тебя из головы, ты всегда сидела там и…я бы в любом случае нашел тебя: такую красивую девчонку, — взъерошив волосы пятерней, кажется, раскрасневшись от смущения.
— Мне больше не семнадцать. И я не сумасшедшая. Или может, сумасшедшая, но дважды в одно дерево молния не бьет — никто никуда не убежит. Я тоже устала…
— Иди ко мне, — прошептал Ронан, улыбаясь.
Аннабелль поджала обветренные губы. Целуясь с Адамом перед квартирой Ронана, она позабыла о будущем, о Ронане, об их планах. Существовало только маленькое мгновение, дарящее ей удивительный шанс — очутиться в прошлом, в котором она жила только ради Клэмана. Теперь она стояла напротив Ронана — мужчины, кажется, которого она любила, по-настоящему любила, без изводящей зависимости и сводящей с ума ревности.