Вот и сейчас, выйдя за дверь, я дважды сжал головку булавки пальцами и тихо сказал:
— Аристофан.
Никаких, гудков в голове, конечно, не было, как и голоса оператора, зато возник голос моего беса:
— Это… босс?
— Аристофан, собирайся и дуй сюда в Лукошкино. Как на Колокольную площадь прибудешь — свяжись со мной, понял?
— Без базара, босс. Пацанов взять?
— Пока не надо. Если что — потом высвистаешь.
Вернувшись в горницу, я с сожалением развел руками:
— Дела, Варюш, надо идти. Гони свою Пелагею от моего Михалыча, да будем собираться.
— Что, вот прямо сейчас-сейчас? И минуточки еще не побудешь?
— Минуточку — побуду, — засмеялся я.
— А что стоишь тогда? Давай, целуй! Вот же настырный Федька ты у меня… м-м-м…
Через полчасика мы с дедом с сожалением покинули терем и дед, напяливая посильнее шапку на голову, проворчал:
— Ну что енто у тебя, Федька, вечно спешка в самый неподходящий момент? Я только Пелагеюшку свою ка-а-ак разверну, да ка-а-ак…
— Не надо подробностей! — перебил я. Мне только баек про утехи этих престарелых любовничков и не хватало. — Дело, деда, превыше всего! Сейчас расскажу, только Аристофана дождемся.
— Тут я, босс, в натуре, — произнес невзрачный низенький мужичок, подбредая по сугробам к нам.
Бесы, они тоже личину менять могут. Да и вообще — многое, что могут.
— Ага, отлично. Слушайте. Тут участковый Лукошкино подсадил на спортивную игру — хоккей называется. Бегают по льду мужики с клюшками, ну это палки такие изогнутые и стараются маленький чурбачок в маленькие же ворота загнать. Короче, правила нам без надобности, а вот народ тут с азартом такое развлечение воспринял.
— Зима, скукотень, — кивнул Михалыч.
— Интересно, босс, — протянул Аристофан. — Золотишком попахивает.
— Вот именно. Откроем подпольную букмекерскую контору, будем ставки на игру собирать.
— Это… босс. Да там навару с того мало в натуре. Да еще и конкретно влететь можно — из своего кармана платить придётся.
— И от кого я это слышу? — укоризненно покачал я головой. — Учишь тебя, учишь… Вот ты, Аристофан сам прикинь. Есть в команде один-два сильных игрока, на которых вся команда и держится. А если этот игрок прямо перед самой игрой, когда ставки уже сделаны, возьмет да поскользнётся, да ногу вывихнет, а?
— Пролетят все в натуре, кто на команду бабло поставил… Реально, босс!
— Да тише ты, рогатый, — шикнул на него дед. — А можно и денежку команде сунуть, чтобы играли плохо.
— Или тупо припугнуть так, типа выиграешь — избу подпалю.
— Ну, вроде того, — согласился я. Пошёл творческий процесс. — Только так уж глобально не надо, Аристофан, слышишь? Участковый это затеял и если заметит махинации, то злой будет ужас как. Он потом на уши всех поставит, а оно нам надо?
— Не надо, босс, без базара. Нам бы только навариться и всё.
— Ну, вот и действуй. Бери ребят своих потолковее и вперёд.
— У меня — все пацаны толковые конкретно, — гордо выпятил грудь Аристофан.
Аристофан остался планы коварные разрабатывать, а мы с Михалычем домой отправились, а Машу с Олёной даже предупредить забыли. Да ничего, они тут не заскучают без нас.
Научные изыскания, или Без соли, что без воли: жизнь не проживешь
— Внучек, а что с Кощеюшкой-то делать будем?
— Ой, деда, у меня Новый год на носу, утренник, опять же с ёлками вопрос еще решить надо… — перечислял я все тише. — Не знаю. Ломал-ломал голову, ничего придумать не могу. Уже и перед Кощеем стыдно — пообещал его вытащить из тюрьмы, а как?
— Думать надо. Созывай, внучек, Канцелярию на совет. А я пока самовар заведу.
— Аристофан! — гаркнул я.
— Здесь, босс, — в щель двери осторожно просунулись маленькие рожки.
— Заходи, чего ты там мнёшься?
— Да я тут, босс, в натуре постою.
— Да, заходи-заходи, остыл я ужо, — проворчал дед и повернулся ко мне. — Енти паразиты вчера девок снизу в казарму притащили.
— И что, с тобой не поделились? — хмыкнул я.
— Да тьфу на тебя, внучек! Под утро самогон у них закончился и решили они девок ентих в Турцию продать в гаремы. А те — визжать, отбиваться. Полвзвода с синяками ходит, а у одного рог обломан. Неужто не слышал шума, внучек, так спал хорошо?